Гон теряет зрение во время последнего боя. Нужны ли Хисоке такие, как он, сломанные игрушки?

Последний бой Гона и Хисоки.

— Всё в порядке. Моя ситуация не столь драматична, как твоя, Гон-кун. Ты ведь и сам грешен, ни разу не заикался о произошедшем в НЗЖ… Но слухи дошли даже до меня. Так что с учётом того, что я знаю о тех событиях, сравнивать их… Не очень корректно. И, боюсь, ты приписываешь мне чувства, которые я не способен испытывать в силу особенностей характера, — Хисока слегка рассмеялся на этих словах.

- Завтра я уезжаю, и там, куда я отправляюсь, маленьким котятам не место. Да и вообще в моей жизни нет места питомцам, которые не могут сами о себе позаботиться.

Если подумать, он всегда их строил. Всегда, сколько вообще себя помнил. Карточные домики всех цветов и мастей — любимое увлечение с самого детства. Когда-то он дарил свои домики близким; ему всегда казалось, что это осталось лишь в прошлом. Удивительно, как всего один маленький мальчик был способен легко заставить его вернуться к былому.

Ни один человек на протестах против хантеров даже не предполагал, что они не виновны. «Все эти беды принесли муравьи-химеры!» Серьёзно? Никто не поверит, что какие-то насекомые могут унести с собой столько жизней, а подробности миссии раскрывать запрещено. Как теперь жить с этим? Оказаться вне закона не очень-то приятно...

– Знаешь, не всякой птице доступен такой необычный и красивый полёт.

Восхищаясь стойкостью Гона, Моро ревностно оберегал его издали... До тех пор, пока ждать стало совершенно невозможно. Морозным декабрьским днём Хисока принёс к себе в дом канарейку. Собиратель редких вещей, он дал ей кров, еду и своё тёплое сердце. — Добро пожаловать, птаха, — улыбнулся он птице. Зелёная канарейка робко порхнула к красной в высокую клетку.

Виден лишь его силуэт, лицо нечитаемо из-за темноты, однако поза тела указывает на готовность к броску ещё раньше, чем он произносит: — Милый мальчик, ну что за лицо, — и от его голоса у Гона по спине будто стекает что-то скользкое.

После поражения на Небесной Арене Гон встречается с Хисокой в коридоре.

Много воды утекло с их с Хисокой последней встречи; в последний раз нормально они пересекались на Острове Жадности. После было как-то не до этого: сначала были муравьи, затем… ну, тоже кое-что было, а потом Гон вернулся к Мито-сан. Он провел некоторое время наедине с собственными мыслями, а потом вновь пустился в путешествие. И вот, он вместе с Биски, Киллуа и Аллукой вновь очутились в одном месте. А потом к ним присоединился Хисока. После того, как ввязался с глупую войну с «Пауками».

— И всё же, что меня выдало? — Запах, — неожиданно ответил Хисока. — Ты очень приятно пахнешь сегодня. — Ты тоже, — без задней мысли сказал Гон, уже присосавшись к банке газировки и болтая ногами. Много позже, вспоминая тот день, Гон догадается, что они с Хисокой имели в виду один и тот же запах, который они оба источали тогда, но пока Гон просто пил газировку и не находил ни слова Хисоки, ни свои собственные хоть немного странными.

сиквел «аберраций недошедших чувств»; Время медленно тянулось к декабрю, Редан все еще оставался в городе, но это было ненадолго. Значит, осознал Гон, их время с Хисокой стремительно подходило к концу. Он с ужасом ждал момента расставания, но, когда тот все же случился, он с неожиданностью понял, что не чувствует ничего. Горечи, разочарования, тоски, злости… Даже страха. В конце концов глупо бояться неизбежного.

Бабочки помнят, как пахнет твоя кровь.

Раз сам ты не способен создать произведение искусства, можно попытаться им стать. Тем более, если новый знакомый считает, что из тебя выйдет прекрасный холст.

— Не знаю, можно ли меня назвать осторожным человеком, но твоё пылающее сердце раздавлю именно я.

Увлекательный сюжет не спасёт плохое порно, но каждый раз мы смотрим до конца.

Иногда, - вот как сейчас, - Хисоке начинало везти. Рядом с Гоном не было ни охотников, ни команды, да вообще никого. Поэтому случилась замечательная, яркая, остро-пряная драка... которая закончилась просто смешно: они на двоих раздробили почву, упали в яму, а сверху их придавил тяжеленный кусок скалы. Сука-судьба.

Он вспомнил, что в последние минуты ему было страшно — страшно умереть одному, в безликой глухой пустоте; рука Хисоки всё ещё обнимала его, и Гон пожелал — слабо, уже почти неосознанно, — чтобы в следующей его жизни Хисока был рядом. Глупая, смешная прихоть угасающей плоти… Было что-то правильное в том, как их кровь, стекая, смешивалась вместе.

С каждым глотком Хисока всё больше улыбается, смеётся, начинает рассказывать истории из своей жизни, и Гон слушает их, затаив дыхание. Хисока редко рассказывает что-либо о себе, поэтому Гон с жадностью ловит каждое слово, слетающее с тонких губ, изогнутых в ухмылке. Многие истории жестокие, почти все без счастливого конца, но неужели это важно, когда Хисока сидит так близко и позволяет придвинуться почти вплотную?..