Невротик медленно отпустил дверную ручку, глубоко вздохнул и повернулся к однокласснику. Такер без интереса следил за ним, сверлил глазами цвета океанской бездны. Синие-синие, думал Твик, они такие синие, что не должны быть у такого ублюдка.

Четыре сезона — четыре не связанные друг с другом истории, в которых Эрик Картман испытывает схожие и такие разные чувства.

До того, как Крейг и Твик начали сексуальные отношения, Крэйг всегда думал, что он более извращенный из них двоих, но никогда еще он так сильно не ошибался. История развития сексуальных отношений и экспериментов Крэйга и Твика, начиная с юности и до взрослых лет.

Картман возвращается в свою школу после нескольких лет отсутствия.

Панические атаки Твика всегда громкие, явные. Ему надо что-то делать судорожно и как можно скорее, и он не успокоится, пока не найдёт решение и не выплеснет эмоции. А Крейг впадает в ступор, уходит в себя, не реагируя на внешние раздражители. Первый раз когда это случилось, Твик понятия не имел, что делать. Он не знает и теперь, гладя чужие тёмные волосы.

— Да ладно тебе, — говорит Крейг и пихает его локтем в бок. — Давай как в прошлый раз. Классно же было.

Крэйг Такер мог бы прожить свою жизнь, работая на местной ферме и каждую пятницу посещая местный бар, если бы одним неприметным майским вечером не переступил порог Старбакса, ведомый назойливым чувством тоски. А началась эта история с футбола.

Конечно, к запрещённым веществам можно относиться по-разному. Кто-то не может продуктивно провести вечер без трёх дорог амфетамина. Кто-то жрет мескалин в туманном лесу в окружении хиппи. Можно вообще оградить себя от негативного воздействия любой наркоты. Люди всегда будут с чего-то тащиться, эйфоретики ли это, стимуляторы, психоделики или алкоголь с сигаретами. Кайл уже употреблял кислоту, лет в 10. Что существенно изменится, будь рядом Картман?

Евреи ничего не смыслят в высоком искусстве. И не стесняются об этом сказать.

Интересно, а как проводит свой день Кайлин Брофловски?

Иногда для спасения чьей-то жизни достаточно лишь одной правильно подобранной фразы.

Дверь в коридор широко открыта, и родители Твика могут зайти в любой момент. Крейгу это нравится.

За ту неделю, что Картман мозолил ему глаза, Кайл так устал подозревать и высматривать, что был сам себе противен. Попеременно накрывало то воспоминаниями школьных лет, и тогда он злился, будто события двенадцатилетней давности всё ещё имели значение, то чувством вины за предвзятость. Он всё пытался оценить нового Картмана трезвым взглядом и раз за разом ловил себя на мысли: "Тебе меня не поиметь, жирная скотина".

В старшей школе прозвищем не обделили никого, уж что поделать, такой период, когда тебя будут гнобить просто за то, что ты когда-то родился. Еврей, нищий, жирдяй, слабак, нарцисс, имбецил, черный, шлюха, зубрила, педик. Каждый реагирует по-разному, у каждого разной степени оскорбление, у каждого за спиной сплетни и стереотипы. Крэйг - лицемер, Твик - психопат. И будет кому-нибудь дело, что в одного пихают наркотики родители, а другой бывает добрым, заботливым и искренним?

Девять и один голубой подкат Картмана к Кайлу. Романтика, мать ее.

Крейг Такер борется с комплексами своего обожаемого бойфренда.

Глаз Твика дёрнулся, уголки губ задрожали, а внутри разливалось непонятное, приятное чувство — чувство, что на тебя обратили внимание.

Так вот какие сны видит Крэйг Такер.

Они скованы вместе невидимой нитью, обвязанной вокруг шеи удавкой. Не красной — армированной. Такой, что если порвется, то от натяжения сперва срежет голову.

— У тебя на уме лишь то, как мы сосемся? — Да. Хочу попробовать. — Кого? — с запинкой спросил он, краснея и отодвигаясь. — Тебя.