Что если грех помощника, освободителя штата и просто отбитого героя, вовсе не «Гнев»?

- Fuck the police. - I'm tryin'.

- Представь, - голос Джона насмешливый, немного хрипловатый и от него несёт лихорадочным жаром, - всего лишь на эту ночь; представь, что ты попал на суд Господний, а я единственный, кто может спасти тебя. Я твой адвокат, твой защитник пред Его великим ликом. Потому что такому грешнику, как ты, не нужно страшиться Дьявола - единственный твой страх - Бог. Парень плюёт ему в лицо кровью. Брови нахмурены, лицо искажает гнев и злоба. - Пошёл. Нахуй.

Если Иоанн Сид в чём-то убеждён, то исправить это не в силах никто в мире. Справедливости ради, Салага не очень и пытается.

Разумеется, в тот самый момент, когда Салага роняет голову на подушку и устраивается поудобнее, рация оживает голосом Иоанна.

Салага практически всегда спокоен. Будто уже привык. Привык слегка дергаться от неожиданности, когда рация, начинает звучать голосом Джона Сида. Привык, когда тот шипит на него от ярости, или с ярым воодушевлением, начинает рассказывать о Проекте. Салага просто слушает. Либо молча, либо с саркастическими замечаниями. Но действительно слушает.

А салага смеётся прямо ему в лицо. Хочет сказать, как же Иоанн жалок. Хочет грубо спросить, не остался ли он грешником, недостойным своей семьи, своего Отца. Но получается лишь смеяться, и из-за этого Сид поворачивает к нему голову, за шею притягивая к своему лицу. - Ты покаешься, - пауза, помощник издевательски улыбается, - покаешься в каждом своём грехе, как бы ни был он незначителен, слышишь меня?

Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её. (Мф. 16:25)

Лес. Вечер. Зарисовка момента из погони за Иоанном

Чёрт знает, где он добыл лодку в два часа ночи, чёрт знает, где он потерял Акулу, с которым они собирались искать бочку, и чёрт знает, где он проебал надувной понтон, которым хотел её поднимать. Но факт остался фактом — сейчас он дрейфовал на позаимствованной у кого-то моторке посреди Хенбейн, снимая с себя футболку и собираясь почти наобум нырять за бочкой с древним виски. Это была во всех отношениях ужасная идея, но кто умеет правильно оценивать риск пьяных поступков?

— Ты об этом не пожалеешь. Правда, — убеждает мягким голосом Джон, когда Помощник, привязанный к стулу, впервые открыто перед ним ломается.

Кто бы что ни говорил, но Джон искренен. Он использует любой шанс, хочет быть услышанным, смотрит вслед Джозефу подбитым животным так, словно просит ласки. Или же нового удара. Нилу это знакомо. Пиздец как знакомо.

Единственная мысль, что занимала всю его голову, была: «Это все было зря. Эти месяцы не окупили себя». Не было смысла спасать салагу, ничего не изменилось.

– Ты будешь со мной, – Джон неожиданно резко схватил Помощника за лицо двумя руками, смотря прямо в глаза, – Ты будешь стоять со мной во Вратах Эдема. Я не отпущу тебя, я не позволю тебе исчезнуть, сбежать, умереть.

— Знаешь, что я обычно делаю с такими, как ты? С гордыми и непокорными. С теми, кого обрёк грех и кого уже невозможно спасти. В назидание остальным я свежую их, как животных, как ценную добычу. Я показываю, какая кара вскоре настигнет всех ослушавшихся и не раскаявшихся в содеянном, — его глаза сверкнули в полумраке. — Я верю Отцу, именно поэтому ты всё ещё влачишь своё глупое существование с нами. Ты ещё дышишь, потому что я тебе разрешил.