Земо слабо хватает его волосы, заставляя приподнять голову, и склоняется к нему, практически прижимаясь щекой к щеке. — Хотите, можем устроить небольшую демонстрацию.

Не Джеймс начал эту игру.

Когда Сэм засыпает на обратном пути из Мадрипура, Земо снова пытается использовать кодовые слова на Баки. Однако они больше не работают… по крайней мере, те, о которых Баки хорошо помнит.

— Так ты что, решил стать для него сладким папочкой?

Баки хочет придумать Земо милое прозвище. Земо не уверен что это лучшая идея, пришедшая Баки в голову

— Суперсолдаты не должны существовать. Смерть — единственное правильное для них решение. — И для Баки тоже?

— Какой твой любимый вкус, Джеймс? — Рука Гельмута опустилась в вазочку с разноцветными сладостями квадратной формы, пальцы перебирали каждый кусочек, пока звук трения их шуршащих обёрток об друг друга раздавался на весь салон. — Наверное курага, моя мама всегда покупала её на Рождество, раздавая мне и братьям, — опустив взгляд на механическую руку, Баки погладил запястье на ней большим пальцем другой руки.

Баки понимает, что пожалеет о своём мягкосердечии. И будь он сам по себе, развернулся бы и ушёл. Но Стив так не поступил бы. Даже Уилсон бы не поступил. Бросать союзников, какими бы сомнительными они ни были, - неправильно.

Барон обещает Селби за информацию Зимнего Солдата, но Селби не доверяет барону и хочет проверить, прежний ли это Зимний Солдат.

После того как Земо сбежал, Баки пускается на его поиски. В виде Зимнего Солдата. Таймлайн после 4 серии.

В ночных кошмарах Земо снова и снова находит тела своих родных среди песка и пепла. А Баки находит его - в полутемной гостиной, посреди персонального ада.

Гардероб Земо толкает Баки на разные поступки. Описание перед каждой частью.

Они слишком хорошо друг друга понимают. (Продолжение: https://ficbook.net/readfic/10762624)

4 серия. Барон в своем доме предлагает Баки и Соколу вишневый чай. Баки неожиданно начинает вспоминать странные вещи.

Гельмут не оборачивается и даже не вздрагивает, когда слышит чужие тихие шаги за спиной — он ждал его и знал, что он придет за ним. Можно даже сказать, что Джеймс дал ему большущую фору и время на прощание, которые сам Земо ни за что не попросил бы.

— Привязанность не поможет тебе, Джеймс, — он не хотел об этом говорить, но так им будет гораздо легче, — особенно ко мне. — Я не виноват, что с тобой мне легче.

Баки сам крестил себя одиночеством, отталкивая последнего человека, который, пусть и не говоря вслух, но искал его помощи, человека, который в нем нуждался. Он сам возвел вокруг себя ограждения – пуленепробиваемое стекло. Потому что, стоит дать слабину, любой порыв ветра сможет его побеспокоить. Он должен уметь быть один. Он умеет. Так он считал.

—ты очень красивый, джеймс. у баки плечи подрагивают, не от того что земо делает, скорее от того, что говорит. барнс никогда не признается себе, от чего его так ведёт.

— Всё в порядке, Джеймс. Я обо всём позабочусь. Шёпот едва слышный, почти движение губ, но усиленный слух впускает голос с выраженным акцентом в мозг, вызывая его размягчение — Баки тупо пялится, сжимая в руках тарелку, и не знает, что делать.

Баки помнит, как смотрел на отсутствующую руку в состоянии полушока. Баки помнит, как его тогда накрыло. Баки ненавидит эту железку вместо руки, длинные мешающиеся патлы, этот несчастный взгляд из зеркала. Да и себя, в общем-то, тоже. Бывают дни, когда он просто не может смотреть на руку. Его тошнит. Но он снимает её, сжимает до побеления живые костяшки, и смотрит. Смотрит. Так, будто от его взгляда железку разъест кислота. Но ничего не происходит. На один из этих дней натыкается и Земо.