Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

— Итэр, почему ты плачешь? — Потому ч-что… у Сяо есть парень!

Собираясь отправиться в самый холодный регион Тейвата, никогда не жалейте Моры на покупку тёплых вещей. В противном случае, кто знает, к чему может привести такая неосмотрительность и внезапно нагрянувшая буря.

– Меня возбуждают твои слезы. – Хорошо, допустим. Правда, я сомневаюсь, что тебе удастся заставить меня заплакать. (или: у Эфира обнаруживается необычный фетиш. Чайльд не против, очень даже за, да только вот объективно довести его до слез невозможно. К счастью, у Эфира есть свои методы).

– Что ж, девуля, до конца вечера осталось не так уж и много, и по этикету Ли Юэ ты обязательно должна хотя бы раз потанцевать. Разве мастер Чжун Ли тебе не говорил? Будет не хорошо, оставь ты плохое впечатление. Кто знает, как это потом может обернуться?

Чайлд ревнует Итэра к Томе, который, признаться честно, стал слишком часто нарушать личное пространство Путешественника: то кленовые листики ненароком уберёт с макушки, то начнёт флиртовать с ним, вплетая в златые волосы инадзумские цветы. Как только у Итэра находится свободная минутка для того, чтобы провести время со своим парнем, Тома тут же, ссылаясь на неотложные дела, забирает его, а затем, гримасничая, показывает Чайлду язык. Поцелуй в щёку становится последней каплей.

Наступили праздники - заветное время, которое мы проводим в радости с самыми близкими людьми. Этот вечер должен был обойтись без происшествий. Но едва ли Чайльду будет легко, если речь пойдет об одной очаровательной юной леди...

И когда Чайльд когда-то застенчиво выдал: "мои родители думают что мы встречаемся", Люмин поняла, что они с головой окунулись в эту опасную бездну.

Не сразу Эфир вспомнил, что Сяо способен слышать запросы, отправленные в небеса вместе с фонариками - обращения к Архонту, к Адептам. А когда вспомнил, в который раз ощутил, как к лицу приливает кровь.

Или история о том, что Кэйа плохо учится на своих ошибках, Дилюк бьет рекорды по упрямству, а все шишики почему-то все равно летят именно в Тарталью.

Или история о том, почему не стоит играть на чувствах предвестника Фатуи.

Тихонько скрипнула дверь. Горо поднялся, кивая вошедшему на немой вопрос: «Можно?». «Тебе – можно всегда», – таким же молчаливым взглядом ответил Горо.

- Я питаю к тебе романтические чувства. Чайльд вышел из оцепенения, когда осознал, что не хотел бы быть пойманным на подслушивании чужой личной жизни – особенно, если его любимый человек признавался в любви кому-то, кто не являлся Чайльдом. Если бы он только задержался немного дольше, то услышал бы игривую насмешку, бодрый, но веселый голос, говорящий: «Пффф. Будь я на его месте, то не поверил бы тебе. Ты слишком серьезен, болван…» - последовал недовольный вздох.

Убедившись, что в Ли Юэ для него ничего не осталось, Тарталья решил вернуться домой в Снежную. Так почему же он бросил все, чтобы отправиться в погоню за дикими гусями в Драконьем Хребте?

Кэйа привык хранить секреты Дилюка, как свои собственные. На его суровый взгляд отвечать ласковым. И даже когда сама судьба дарит некогда желанный подарок, Альберих готов от него отказаться — но никогда от Рагнвиндра.

Кэйа уже давно привык к посещающим его кошмарам. Вот только в последнее время видеть их стало настолько невыносимо, настолько больно, что Альберих не видит другого выхода, как.. Не спать совсем.

Они недолюбливают друг друга – все это знают. Но никто не замечает, в каком направлении меняется тема.

Но почему вообще Итэр вдруг вспомнил о своем незыблемом правиле? Причина сидела прямо рядом с ним. – Честно признаться, я омег терпеть не могу, – доверительно сообщил ему Чайльд. Кажется, он принял Итэра за собрата-альфу.

Прижавшись лбом к прохладной стене в тёмной гостиной, Альбедо слушал, как тикают часы, и повторял себе, что не должен поддаваться эмоциям. Возбуждение, страх, надежда, — всё это не больше, чем он сам. По крайней мере, у него есть три поцелуя на память, мятный холодок и лунная ночь, целая ночь, чтобы быть одному.

Всё не так уж плохо, если есть кому придержать тебе волосы, пока тебя тошнит от вина.