Собираясь отправиться в самый холодный регион Тейвата, никогда не жалейте Моры на покупку тёплых вещей. В противном случае, кто знает, к чему может привести такая неосмотрительность и внезапно нагрянувшая буря.

Капли дождя поневоле заставляют лужи содрогнуться. Пускай после мы вновь разойдёмся, но согрей меня в эту ненастную погоду, пока моё сердце трепещет всё так же.

Глаза Чжун Ли – расплавленное золото. Каждый раз, сталкиваясь с ним взглядом, Люмин осознает: она готова отдать всю себя без остатка.

Он чувствовал его уже много столетий. Непрекращающийся. Беспощадный. Голод.

Улыбка Люмин могла одурачить её соратников, что путешествовали с ней; чересчур болтливую Паймон и даже Архонта, но никак не тысячелетнее существо, что каждый день слышит крики помощи и перезвон смеха миллионов людей.

Чайльд считал, что в разнице между его и Люмин ростом были сплошные плюсы. По крайней мере, на ее голову было удобно складывать локти. Нужно ли говорить о том, что Люмин была с ним в корне не согласна?

— Это что сейчас было? — резко бросила Люмин. Сяо небрежно пожал плечами. — Считай это благословением небес. — Ты… — она сжала кулаки, сделав шаг вперёд. Едва она двинулась, молодой человек исчез из её поля зрения. А затем и вовсе оказался прямо за напряжённой спиной. — Ступай, Паймон ждёт, — прошептал прямо в ухо. — И если что-то случится… просто позови меня по имени. В любое время. В любое место. Я приду. Я вижу каждый фонарь и слышу все просьбы о помощи, — не важно, от кого они исходят.

Чайльд должен был знать, на что идет, когда предлагал Люмин лисьи уши и хвост из набора для эротических ролевых игр.

— Я не очень разбираюсь в медицине, если честно, — путешественница нервно усмехнулась, отведя взгляд, — Но я слышала, что есть и другие обезболивающие, более безопасные. — Например? — парень недоверчиво отклонился, совсем не понимая, к чему она клонит.

Двое противников застряли меж камнем и наковальней в самом прямом смысле из всех возможных. Напряжение возрастает, поскольку трение становится неизбежным.

Мона - уважаемый в кругах астролог, который разбирается в великих материях, что непостижимы простому люду. Однако, коммуналку, к сожалению, нужно платить - и ей приходится согласиться на сеанс с крайне неприятной личностью, что каждодневно задалбывает её запросами на чтение судьбы.

Скарамуш спит на удивление крепко — Мона может обвести пальцами линию челюсти, чиркнуть ногтем неосторожно по острой скуле, но он только веки сомкнет сильнее и, выворачивая запястья, застонет так, что сжимается сердце. Он только учится спать спокойно.

Да никак. Шестой Предвестник, грозный Скарамучча, Сказитель, прославившийся своим скверным характером. Сейчас сидит в "Народном выборе" и кормит своего, фактически, врага. Ну, не бред ли?

Альбедо привозит из Ли Юэ крайне нестандартную книгу, и два алхимика, безгранично любящие эксперименты, не могут устоять перед любопытством.

Жители Монда предпринимают тысячу попыток свести Дилюка и Люмин. Только Венти известно, почему ни одна из них никогда не увенчается успехом.

С его губ не сходит легкая улыбка, когда он протягивает ей руки и разворачивает их ладонями вверх. – Ты и сама знаешь, пути назад не будет. Наши отношения никогда не станут прежними. Веревка делает вокруг его запястий один оборот, второй, третий. Разумеется, она знает. Их отношения в принципе вряд ли будут длительными. /// У Чайльда есть скрытые мотивы. У Люмин, несомненно, тоже.

Консультант похоронного бюро издавна приглянулся его главе в семьдесят седьмом поколении.

— Альбедо. — твердо сказал Принц Мела. — Господин А-альбедо… — Альбе… — он не успевал договаривать. — Учитель Альбедо! — немного прикрикнула девушка, но его это не остановит. — Аль… — Мастер Альбедо! — вот тут уже был немалый крик, из-за чего голубоглазый удивился.

— Какого чёрта ты здесь… Какого чёрта вообще это происходит! — Быть может дело в том, что в отличии от тебя, я не подчиняюсь ложному небу?

Чжун Ли спал со многими девушками за все свои долгое существование. Во основном, это было лишь для того, чтобы удовлетворить свои человеческие, в некотором плане, потребности. Но было то, чего он боялся больше всего во время акта.