Утром Хуа Чену приходится покинуть своего Гэгэ, но вечером он возместит всё сполна

— Гэгэ, я знаю, что ты скучал по мне.

- Ваше Высочество, у меня есть еще одно желание. Позволишь мне невинную шалость? Обещаю, тебе понравится, - просит Хуа Чэн, голосом полным покорности, в то время, как в глазах пляшут черти. - Ну как я могу тебе отказать, - выдыхает Се Лянь.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.

Проклятая канга не только ограничивала духовные силы Се Ляня, но и стирала из его памяти некоторые события. Об одном таком забытом эпизоде рассказывает этот фанф. Он произошел, когда Се Лянь во второй раз поранился в пещере десяти тысяч божественных ликов, скрытых под белой вуалью.

С Хуа Чэном грех не согрешить.

— Ваше Высочество… — не так часто можно было увидеть, что Хуа Чен не в состоянии подобрать слова. — Если ты хоть немного сомневаешься, если боишься или испытываешь неприязнь — просто… скажи мне. Я всё приму. Единственное моё желание — служить тебе, своему обожаемому божеству. Единственное, к чему я стремлюсь — сделать тебя счастливым… — слова срывались с губ обрывками, а руки продолжали беспорядочно ласкать плечи возлюбленного, будто бы до всего вышесказанного им не было абсолютно никакого дела.

Се Лянь ушёл на работу не позавтракав, и кто такой Хуа Чэн чтобы не прийти к нему и накормить

хуа чэн устал от вызовов к директору каждую неделю, где учится его младший брат эмин, которому вечно не сидится на занятиях.

Се Лянь знал, что его день рождения приходится в то время года, когда жара настолько сильна, что одежда липнет к телу, а небо становится бледно-голубым, но он давно забыл конкретную дату. Такие вещи, как возраст и дни рождения, кажутся банальными перед лицом бессмертия. Когда жизнь долго тянется и бесконечно продолжается, кажется бессмысленным следить за временем. Итак, Се Лянь не празднует свой день рождения. И тут появляется Хуа Чэн. Естественно, он все меняет.

Будучи смертным наследным принцем Сяньлэ, Се Лянь получил страшное предсказание о своем будущем браке: ему суждено было жить в роскоши в качестве невесты великого и могущественного демона, обладающего достаточной силой, чтобы сотрясти сами Небеса! Восемьсот лет спустя Хуа Чэн - великий и могущественный демон - угрожает напасть на Небеса во главе своей демонической армии, если ему не отдадут руку Се Ляня в течение трех дней.

Се Лянь целует то, что Хуа Чэн ненавидит больше всего – его пустующую глазницу. Хуа Чэн осознает, что обладание Се Лянем – его самая огромная удача.

Его Высочество стесняется.

Небольшая зарисовка о том, как простуда может сразить даже сильнейшего небожителя.

Хуа Чэн иногда поет для Се Ляня. Но каждый раз, когда Се Лянь спрашивает об этой песне, его вопросы остаются без ответа.

— Сань Лань все это время ждал меня? Хуа Чэн улыбается в ответ, бережно переплетая пальцы их рук. Они падают, падают вниз, но облака кажутся так близко-близко. Но принц не может отвести взгляда от своего спутника, когда лучи уходящего солнца за горизонт отражаются в глазах.

Сжимая в судорожно дрожащих пальцах простынь, Се Лянь предпринимал жалкие попытки уползти на одних лишь руках. С пеленой перед глазами принц всё-таки уловил сияние серебристой бабочки, так бесстыдно порхающей прямо перед ним. – Предательница! – прошипел он, до боли прикусывая губу. – О? У гэгэ ещё есть силы говорить? – насмешливый голос послышался прямо над ухом, а Се Лянь был вновь притянут назад. – Тогда мне стоит стараться лучше.

Хуа Чэн и Се Лянь - наследные принцы двух соседних государств. Они знакомы с детства, но в какой-то момент между государствами возникает конфликт и начинается война, которая длится достаточно долго. Чтобы закончить кровопролитие было решено заключить брак который был символом союза двух государств - между двумя принцами. Что же из этого вообще выйдет?

В объятиях своего возлюбленного он может обнажить своё сердце, может выставить напоказ свою душу, Хуа Чэн может быть слабым и неуверенным, и его всё равно будут любить и лелеять. И это всё, что ему нужно, чтобы обрести покой, когда ночью он закрывает глаза, когда они в одной постели в объятиях друг друга.

"Я вернулся, гэгэ."