— В следующий раз, когда я тебя поцелую, это будет твое настоящее лицо. Чжоу Цзышу пожал плечами. — С таким строением черепа у тебя должны быть красивые губы, — заметил Вэнь Кэсин. — Будь моя воля, я бы искусал их до крови.

Чжоу Цзышу выпил и лучезарно ему улыбнулся. И вправду говорят, тот, кто не ведает ссор, не может вкусить и сладости примирения.

Кстати, насчет двусмысленности... Вэнь Кэсин с явным удовольствием нарушал все частные границы Чжоу Цзышу, влезая в его личное пространство и отпуская комплименты порой не самого пристойного содержания. Он то подсаживался слишком близко, то норовил облапать (а иначе эти постоянные прикосновения и не назовешь), то сыпал комплиментами, зачастую не особо приличными... P.S. Кэсин не устаёт соблазнять свою родственную душу во время совместного путешествия.

Когда зомби попытался схватить его за ногу, Чжоу Цзышу отвесил ему пинка, едва не проломив хлипкий череп. Вэнь Кэсин был словно избалованная вниманием куртизанка — сколько не целуй ее и не осыпай дарами, ей все мало! По 18 серии

Чжоу Цзышу никогда и не вел себя нежно — в этом, как ему казалось, не было смысла. Но сейчас Чжоу Цзышу задыхался вместе с Вэнь Кэсином, смотрел на него и не чувствовал желания просто взять его.

Они не впервые ложатся вместе, но это первый раз, когда Чжоу Цзышу раздевается полностью.

...Это было последней каплей, сводящей с ума приговоренного. Чжоу Цзышу прижался к нему всем телом, губами к губам, чувствуя себя так, будто летит с обрыва в бездонную пропасть. На губах лао Вэня был привкус вина, от него одного можно было захмелеть, и от того, как он застонал в рот Цзышу, тихонько, будто стесняясь своей несдержанности.

Стоило бы сказать: «я скучал». «Я такой придурок». «А ты скучал, лао-Вэнь?» Вэнь Кэсин млеет, глубоко выдыхает и, прикрывая глаза, падает затылком на чужое плечо, ловя кайф с каждым вдохом через рот. Чжоу Цзышу очарован; он рвано стаскивает штаны с худых бёдер вместе с нижним бельём, нарочно задевает пальцами горячий, влажный, почти полностью стоячий член и сухим пальцем проходится по ложбинке меж ягодиц, мягко напирая на сжимающийся вход.

— Я показал тебе свое истинное лицо, — выдохнул он в губы напротив. — А теперь скажи, чего ты хочешь. — Тебя.

Прошло три дня с тех пор, как Вэнь Кэсин смотрел на Чжоу Цзышу, своё солнце и луну, свою родственную душу, излив в него свою душу, и закрыл глаза. Только для того, чтобы открыть их и оказаться в ловушке всё того же старого кошмара. Только это больше не было тем же кошмаром, это было хуже, потому что он каким-то образом вернулся назад. Он снова оказался в гуще своего прошлого, снова в Долине Призраков, где у него нет родственной души, где Чжоу Цзышу не знает его.

Вэнь Кэсин занимается любовью с Чжоу Цзышу. Чжоу Цзышу пытается вспомнить, как это вообще делается.

Чжоу Цзышу готов покончить с Тяньчуань. Он готов забить седьмой гвоздь и отправиться странствовать, чтобы после смерти с повинной головой встретиться со своими братьями. Он покончит со всем после последней миссии, которая слишком интригует, чтобы от неё отказаться.

– Ты знаешь его? – спрашивает Цзинь Ван. Звон в ушах Чжоу Цзышу становится всё громче. – Нет, Ваше Высочество. Услышав его голос, заключённый замирает. Или: Цзинь Ван пытается вернуть Чжоу Цзышу иным способом.

Судьба насильно связывает людей, рисуя на их запястьях первые и последние слова, которые они говорят друг другу. Один человек получает первые, другой — последние. На запястье Чжоу Цзышу имя. Запястья Вэнь Кэсина чисты.