— Блейз, слава Мерлину! Приходи, пожалуйста. Один. Её взволнованный шёпот и странная просьба заставили итальянца проснуться и выскользнуть из-под бока сладко спящей жены на балкон и прикрыть дверь, смотря на растерянную Гермиону в саду через несколько домов от них. — Ты просишь меня прийти без Джинни. Она убьёт нас обоих за секреты, Грейнджер, — прошептал Забини, прикрывая трубку рукой. — А если нашим секретом будет Малфой, спящий в моей кровати?

Драко снится странный сон. Гермионе снится странный сон. Они понятия не имели, что это все значит.

Меньше чем через год после войны целительница–стажер Гермиона Грейнджер посещает Азкабан, чтобы провести медицинские обследования, и находит то, что не должна была видеть, и у нее нет другого выбора, кроме как что–то с этим сделать.

Спустя пять лет после тяжелого развода с Гермионой Драко вновь встречает ее в одном из парков маггловского Лондона. Но он совсем не ожидал увидеть бывшую жену с ребенком, похожим на самого Драко как две капли воды.

Стоило рассказать им раньше, Грейнджер...

За глаза Гермиону Малфой считали несчастной, лишенной мужской любви и ласки женщиной. Говорливые аристократки кривили губы, наблюдая, как высокий светловолосый мужчина с льдистым, хладным взглядом безучастно стоял возле своей жены, сохраняя приличную дистанцию. Он не шептал ей на ухо милые глупости, не прижимал к широкой груди на глазах у всех, не разыгрывал ревнивца. И для скучающих, баснословно богатых женщин в жемчугах все казалось довольно очевидным — Драко Малфой не любил свою жену.

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Чтобы убедиться в истинности крылатой фразы, Гермионе потребуется десять лет в этом самом аду. Если конечно… успешную карьеру, устойчивую почву под ногами и преданных, любимых друзей можно назвать ее личной преисподней.

Драко Малфой считал, что хорошо знает свое окружение. Как же он ошибался...

— Это Дьявол, и вы уже в его ловушке, — Сивилла развернула к Гермионе карту и указала на рисунок. Её взгляд, как и всегда, казался обезумевшим. На карте были изображены Адам и Ева. Двое влюблённых держались за руки, а за ними возвышалась тёмным силуэтом страшная фигура со злобно искажённым лицом. Чёртова Трелони и её гадания.

Малфой хочет прижать ее к стене остановившегося лифта и целовать до тех пор, пока она не поймет, что ему не нужно притворяться. Пока ее пальцы не запутаются в его волосах, а бордовая помада не размажется по лицу. Пока на белоснежном воротнике его рубашки не останутся красные отпечатки губ, а ее щеки не заалеют от интенсивности бушующей между ними страсти.

- Тебя хоть там любят? – насмешливо сказала Астория Гринграсс на одном из благотворительных вечеров, усмехнувшись, будто любви не существует и вера в неё – глупость.

— Грейнджер, почему Поттер всегда сидит рядом с тобой? — Он мой друг, к тому же это стол Гриффиндора. — Теперь будешь сидеть со мной.

Он всё же любит её...

Когда ты хочешь вызвать ревность у бывшего, а все идет не совсем по плану...

Автор вдруг подумал, а что получится, если в драмиону замесить несколько пейрингово-фанонных штампов, приправить мелко нашинкованным драрри, добавить немного секса и словесных пикировок, все смешать, но не взбалтывать. Итак, попробуем столкнуть лбами (или не лбами) Гермиону, которая слегка изменилась за лето, и Драко, который уже не совсем Малфой. Блюдо готово. Приятного!

По просьбам читателей сиквел «Конспираторов». В ролях: Драко, который уже совсем не Малфой, но все еще достаточно коварен; Гермиона, которая слегка изменилась за N лет, но осталась такой же принципиальной. Остальные – мимокрокодил. Продолжаем топтаться по штампам. Особого внимания удостоился герой-любовник, с одной стороны имеющий большие проблемы со сдержанностью, а с другой – способности супермачо, ну а самая талантливая – талантлива во всех сферах;)

— Все, блять, из-за тебя, Грейнджер!.. — устало и зло произнес Драко, ступая почти что нога в ногу с Гермионой вверх по лестнице, то и дело менявшей свое направление. — За одну чертову ночь ты меня напоила, изнасиловала, чуть не лишила слуха звоном своих будильников, окольцевала, отобрала у меня палочку, эльфов и, мать его, все состояние.

Гермионе кажется, что в свои двадцать три у Малфоя абсолютно каждая из этих вычурных гладких прядей измазана сединой.

Джинни Уизли размышляет о том, почему Драко Малфой не говорит своей жене слова любви...

Они не очень-то годились для ППЧ — в смысле, для публичного проявления чувств. В конце концов, он был Драко Малфоем, а она — Гермионой Грейнджер.