Цзян Чэн был очарован улыбкой Лань Сичэня, его неповторимой спокойной аурой, которая будто баюкала, усыпляя бдительность и желание бежать без оглядки. Однако первое впечатление все же было верным: от Лань Сичэня нужно было убегать еще в самом начале, пока не стало слишком поздно.

– Это оно. Это и есть решение. Цзян Чэн в замешательстве открыл глаза. – Что ты имеешь в виду? В глазах Лань Сичэня загорелся странный свет, и на мгновение Цзян Чэн подумал, что тот сошел с ума. – Мы заставим их понять, каково это — видеть, как их братья... близки друг другу.

Зарисовка о свадьбе Вэй Ина и Лань Чжаня с точки зрения Цзян Чэна / флаффное баловство / современность / 560 слов

Спустя три джина с тоником, полбутылки красного вина и четыре бутылки пива на Цзян Чэна снисходит озарение, мысль, пронзающая туман разума, как солнечный луч, что рвётся сквозь прореху в грозовых облаках. Яркая лампочка вспыхивает в его запутанном, пьяном сознании! - Ты, - Цзян Чэн, пьяно щурясь, смотрит на своего столь же нетрезвого брата, повисшего вниз головой рядом с ним на диване. - Ты страдаешь! ~ Или история о том, как ввязаться в чужую авантюру и выйти сухим из воды. Ну почти...

Он влюблён в Лань Хуаня. Цзян Ваньинь моргает один раз, второй, позволяя этому чувству целиком заполнить сознание всего лишь на миг, после чего он безжалостно подавляет его и запирает в глубинах своей сущности. Когда Лань Сичэнь перестаёт смеяться, снова обращая своё внимание на Цзян Чэна, всё выглядит так, будто ничего не случилось. В конце концов, Цзян Ваньинь знает, чего он стоит, и этого определённо недостаточно для Первого нефрита Гусу.

Цзян Яньли и Вэй Усянь решают провести, казалось бы, безобидный допрос парня своего младшего брата, и бедный Лань Сичэнь чувствует, что все ответы, что он даёт - неверны.

Не Минцзюэ был заинтригован реакцией друга на, казалось бы, всего-то курильницу для благовоний, поэтому он уговорил Лань Сичэня привезти артефакт, чтобы испытать его действии на себе. Никакие предостережения и уговоры не могли его остановить.

Цзян Чэн ржал до колик в животе, до боли в челюсти, до слёз, соплей, слюней, хрюканья, мяуканья и стонов умирающей белки, когда в шестнадцатый день рождения Вэй Усяня у того на руке появилась надпись: «Вэй Ин, ты идиот?». Лучшей ключевой фразы, которую мог бы произнести соулмейт этого придурка, просто невозможно придумать.

Сборник драблов и зарисовок с моего твиттера по абсолютно разным пейрингам, но в основном Цзян Чэн\кто угодно, потому что автор его любит. В основном истории невзаимосвязанные, но, некоторые являются продолжением, поэтому обращайте внимание на название глав и примечания перед главой, где я буду указывать такие детали. Так же можете подписаться на меня в тви, и искать эти зарисовки там в закрепе, там они появляются раньше, чем на фикбуке, и некоторые не попадают сюда.

- Я сказал, что меня привело любопытство, - в очередной раз повторил Вэй Усянь, снова придвигаясь ближе к столу, который был единственным препятствием между ним и главой клана Лань. - Но неужели этого любопытства нет у вас?

Он вспыльчивый, эмоциональный, грубоватый. Настоящий ежик, который при любой опасности сразу выставляет свои иголки и никому не позволяет дотронуться до своего мягкого и нежного нутра. Ему некогда и не у кого было учиться манерам, обхождению, умению показывать свои эмоции. Для него привязанность – это слабость, демонстрировать ее – подставить спину под удар. Он весь в своей броне, по которой то и дело проскакивают молнии, но Лань Си Чэнь никогда не боялся ни боли, ни трудностей.

У самосовершенствования много путей, но глава Лань выбрал самый непростой.

Постканон. Траур Лань Си Чэня закончился, но он все еще нуждается в заботе. Забота Цзян Чэна прячется за ехидными словами и насмешками, но Лань Си Чэню нужна именно такая

"- Ну и что с тобой делать? – Цзян Чэн отпустил кота и, прислонившись спиной к стене почти полностью развалившегося дома, сполз по ней прямо на землю. В ответ на его риторический вопрос кот только дернул ухом, лизнул лапку и повел носом. Цзян Чэн хмыкнул. - Очень содержательно. Но я тебя понял. Правда, едой поделиться не могу: у самого нет. С этим и правда было плохо. Бродячие заклинатели в последнее время вымирали, как вид..."

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

Через несколько лет после событий канона великие кланы снова устраивают облаву, на этот раз близ Юньмэна. На мероприятие в компании брата и его непоседливого мужа лично прибывает глава Лань. Но облава ли является действительной целью его визита? Что, если он кого-то ищет? И что, если у него есть для этого человека предложение, от которого невозможно отказаться?

Чтобы помочь своему зятю скрыть некоторые следы, Вэй Усянь дает Лань Сичэню краткий ускоренный курс по теории цвета в обмен на сочные сплетни. Но он получает больше, чем то, на что рассчитывал.

Одно из правил на стене Гусу Лань гласит: "Запрещено небрежно пользоваться налобной лентой".

Одним ранним утром, Лань Сичэнь делает прическу Цзян Чэну.

Было у них одно поверье, которое никак не давало Цзян Чэну покоя, и в которое верили люди из Юньмэна, сколько он себя помнит. О нем знали все адепты Ордена Юньмэн Цзян, но никогда не раскрывали свой секрет чужакам. "Если ты из Юньмэна, однажды тебя спасет человек из Гусу", - гласило оно. Его отца однажды спасли на ночной охоте, мать Вэй Усяня однажды спас сам Лань Цижень, хотя он и не любил об этом вспоминать, Вэй Ина Ванцзи спасал трижды на дню всю его жизнь, если не чаще... А что Цзян Чэн?