- А это что? - Кроули ткнул носком ботинка стопку комиксов, перевязанную велосипедной цепью. - Это... - в замешательстве сказал Азирафель. - Это новые поступления. Я ещё не успел их разобрать. - Они опасны? - Кроули, сморщив нос, с предвкушением посмотрел на ангела. - Что там? Запрещённая литература? Порнография?

Горизонт терялся где-то далеко внизу в серой дымке, соединяющей небо и землю. - Прекрасный вид, - сказал Азирафель и на всякий случай улыбнулся. Кроули не обратил внимания - он стоял, заложив руки за спину, и смотрел вверх. Такой непривычно тихий, что Азирафель забеспокоился. - Есть новости? Что-то случилось?

Кроули застревает в своей змеиной форме и Азирафаэль пытается ему помочь.

Кроули не подозревает, что для благополучного разрешения всех его проблем иногда достаточно просто задать правильный вопрос.

Азирафель был светом. Тем прохладным, рассеянным светом, какой бывает ранним утром в начале марта, когда плотный туман закрывает солнце и кажется, что белое небо светится само по себе. Неярко, спокойно. Азирафель был словно маленький островок Рая.

- Ты ничего не теряешь, - Азирафель пожал плечами. - Если у меня ничего не получится, все останется, как есть. - А если получится?.. - с опаской спросил демон. - Что тогда будет?

Конечно, Азирафелю не стоило забывать, что Кроули демон, и тем более не очень-то осмотрительно было так привязываться к нему, но в конце концов, они жили бок о бок шесть тысяч лет, и ничего удивительного, что со временем они селились все ближе и ближе друг к другу, пока наконец не оказались в одной квартире. Это было закономерно.

Рот Азирафеля обжигал. Но не так же, как адский огонь, разрушительный и жестокий, прожигавший насквозь все, чего только касался. Некая скрытая часть естества Азирафеля проводила грозный заряд эфирного электричества подобно воде, проводящей ток. Все это казалось чем-то настолько внешним, принадлежащим только Небесам, чем-то настолько непохожим на часть того Азирафеля, что прожил здесь, на Земле, вместе с Кроули шесть тысяч лет. И однако же все это время Небеса были здесь, за чертой его губ.

Ангел и демон в окопах Первой мировой. «Кроули тоже пытался писать — и ему это не удавалось. За последние полвека он брался за это занятие множество раз, но ни разу не смог одолеть больше нескольких строк. На этот раз он остановился еще на заглавной "А" в верхней части листа, и долго сидел, молча взирая на этот единственный знак на бумаге. Он даже не знал, о чем, собственно, хочет писать.»

Случайная встреча под Новый год в Берлине конца 20-х. «Сердце Азирафеля не столько сорвалось на бег, сколько обрушилось вниз с вершины утеса, бросаясь навстречу верной беде.»

У Кроули бессонница на нервной почве после того, как они с ангелом чуть не погибли. Азирафаэль решает с этим бороться.

Так. Ладно. Подумаешь, Кроули изобрел милые прозвища, чтобы не произносить слова, которые сложно ему даются из-за дефекта речи. Но это же так, пустяк?

Шел 1864 год. Азирафаэль обзавелся совсем новым магазинчиком в самом сердце Лондона, в Сохо, и ему ужасно хочется заполучить в свою коллекцию утраченную ранее комедию Аристофана. Однако на аукцион ему не попасть...

Разговор об ангелах и хуйцах.

Ночь после Апокалипсиса, проведенная с ангелом, лекарство для Кроули. Исцеление от всего, что случилось с ним за тысячелетия. Но магия момента разрушается, и силами ада, рая или кого угодно - Азирафель обо всем забывает.

— Ты... — ангел понижает голос и с подозрением осматривается, будто бы их могли услышать редкие прохожие за стеклом бентли. Или, не дай Бог, сам Бог, — ты поцеловал меня!

Будни совместного проживания ангела и демона. Маленькая ссора и очаровательное ее разрешение. Азирафель прибирается, Кроули готовит. Почти семейная идиллия.

― Я хочу заняться сексом. Кроули едва не уронил кружку. ― Прости, но, ― переспросил он, растерянно моргая, ― что?

После Армагеддона на Кроули напала смертельная тоска.

Вы хоть раз замечали, насколько больным и одиноким выглядит Кроули?