Пять раз, когда поцелуй Шоты и Хизаши не значил вообще ничего, и один, когда стал всем.

Хизаши собирался подружиться с Айзавой Шотой, даже через свой труп.

В детстве Айзава любил прикладывать к уху ракушку и слушать плеск волн о берег, а теперь у него есть личное море – шумное, суетливое и оглушительное.

– Добрый вечер, дорогой слушатель! Как дела, как поживаешь? О чем думаешь? – Почему ты не помыл посуду? Я ведь специально попросил тебя помыть ее, потому что, когда я вернусь из патруля, я собирался готовить ужин. Просто скажи мне причину, Хизаши. Или однажды раздраженный Шота звонит в эфир радиопередачи Ямады, и это становится обычным делом.

Раз за разом Дайске протягивает напарнику пачки денег. Сегодня - на пиццу в ближайшей забегаловке, завтра - на новую квартиру в центре Токио вместо старой неопрятной конуры полицейского-холостяка. Като платит за все сам и почему-то целует детектива на исходе второго месяца совместной работы.

Мнение людей — одно, Хару — совсем другое. Нет смысла объяснять, почему тот выделяется, всё сразу становится ясным по тому, как трескается привычная маска на лице Дайске, когда Като рядом.

Рю Хошино систематически не везёт. А еще на его страдальческую голову падают два беспокойных ребенка, за которых он счёл себя ответственным. Один — великовозрастный болван, который горлопанит на всё отделение так, что даже стены дрожат, а другой — полунемой ублюдок, сверкающий своими голубыми и, как пить дать, влюбленными в Хару глазами.

Рома терпеть не мог День святого Валентина. За сопливость, за ванильную атмосферу, за тупые нежности парочек на публике и за нелепые валентинки, разбросанные по партам и карманам. «Самый идиотский праздник в году», — говорил он, презрительно кривя губы, и друзья его — ну как друзья, приятели, — согласно кивали. Но была и ещё одна причина ненавидеть этот день. Причина такая же дурацкая, как и весь этот праздник, из-за чего Рома её никогда и никому не озвучивал.

Когда тебя неожиданно навещает великан, размахивающий розовым зонтиком, и сообщает, что ты волшебник - это нормально. В мире Гарри Поттера, так уж точно. Когда ты забредаешь в дом, который не видит никто, кроме тебя, и находишь там волшебный артефакт - это все еще нормально. Когда ты одной мыслью можешь забрать все звуки своего мира - это уже заставляет насторожиться. А когда тебя со страхом называют Князем Тишины, да еще и тыкают палочкой - вот это точно повод разобраться в себе.

— Я помогу тебе. — Что? — Не понял Баам. — Я помогу тебе растопить этот чертов кусок льда и завоевать сердце Куна. — Но… Как? — Прибегнем к женским уловкам, — она лукаво ухмыльнулась. — Раз Кун настолько недалек и слеп, что не замечает очевидного, то будем играть по его правилам. Потому что этот идиот кроме обмана и хитростей больше ничего заметить не может. Значит, слушай сюда... Или о том как двое парней играли в игру "кто первым вытащит из другого признание". Эта игра без правил.

Агеро видит в Бааме божество, свет и единственный смысл. После битвы с Каллабаном и крушения первой стены Баам намекает ему на то, что не очень одобряет использование душ павших солдат, к которому Кун прибегнул, чтобы его защитить. Агеро не остаётся ничего, кроме как следовать воле своего бога и любой ценой снова стать достойным. Частичное AU диалога в конце арки Каллабана и последующих событий. Постканон на момент выхода 68 главы 3-его сезона.