“Немного волнительно, когда твой клиент – профессионал с большим опытом, но всё получилось отлично!” — написал некто Инь Юй, приложив к посту с десяток фоток. Фэн Синь сглотнул: это был сам Му Цин. Тот факт, что это был к тому же Му Цин без футболки, почему-то снижал критичность мышления Фэн Синя сразу на сто пунктов.

Шэнь Юань мог с уверенностью заявить, что чувствовал себя не в своей тарелке в этом новом спортивном зале (куда его затащили против воли). Он понятия не имел что делал, после каждого выполненного упражнения находился на грани смерти и, видимо, его собирался избить незаконной красоты местный сотрудник, что продолжал на него пялиться. К сожалению, Шэнь Юань понимал, что вынужден задержаться тут на какое-то время. Да и кто знает, может он найдет причину остаться?

Au, где Кавех - знаменитый в подпольных кругах художник, а Хайтам - наёмник

От Кавеха можно ожидать в буквальности всё, что угодно — и всё равно аль-Хайтам оказывается не готов к тому, какой подарок ко дню рождения — запоздалый — тот преподносит.

Аль-Хайтам разбирается во многих вещах, но отнюдь не в человеческих отношениях — ну, не в той их части, которая про выстраивание на основе симпатий. На самом деле, он даже не уверен, что способен чувствовать в этом направлении и в нужной мере, но факты — а аль-Хайтам привык опираться на них — таковы, что он всё-таки стоит перед Нилу и мнётся, пытаясь попросить совета, как... выказать симпатию Кавеху. Всё равно, что акт спектакля-фарса.

Он был Богом. Их Архонтом. Хоть страна и считалась безбожной, но его рождение понесло изменение и он стал первым и последним Божеством на этой земле, которому поклонялись все.

В тот день шёл снег, и Кэйа спросил: хочешь, расскажу историю о призраках?

Кави поджимает губы; такой росчерк его рта, тонкий и безжалостный, как лезвие ятагана, ранил многих, и аль-Хайтам не исключение. Но каждый шрам на сердце он бережёт как драгоценную память о чём-то их. Чём-то большем, чем просто слова.

Сколько бы они не пытались поцеловаться - им что-то да мешало. То брат Тартальи, то одна милая парочка в парке, то голодный Скарамучча.

"Кто придумал проводить что-то подобное в такой день?" — думает Аякс, сидя уже битый час в главном офисе "Фатуи Индастриал". Все мысли лишь об его молодом человеке. И почему именно в День всех влюблённых столько работы?! / История о том, как Аякс немного облажался.

— Меня в очередной раз отвергли, — смеётся Тарталья. — Потому что ты начитался дешёвых романов и бросаешься на меня, не думая о последствиях или вообще о чём-то. Знаешь, я не хочу, чтобы Доктор мне ещё и задницу латал, — с губ Чайлда слетает очередной смешок. Он внимательно слушает Скарамуччу, продолжая держать его, но оставаться серьёзным при таких разговорах он, как ребёнок, просто не может.

Как часто вам доводилось получать букет, который ты до этого только что самолично собрал для покупателя, а затем ещё и согласится с этим самым покупателем на свидание? Вот уж Тигнари точно впервые в жизни попал в такую ситуацию!

О̶н̶ ̶о̶т̶к̶л̶и̶к̶н̶е̶т̶с̶я̶ ̶н̶а̶ ̶к̶а̶ж̶д̶ы̶й̶ ̶п̶р̶и̶з̶ы̶в̶;̶ ̶о̶н̶ ̶у̶м̶р̶ё̶т̶ ̶в̶м̶е̶с̶т̶е̶ ̶с̶ ̶н̶и̶м̶,̶ ̶е̶с̶л̶и̶ ̶п̶о̶т̶р̶е̶б̶у̶е̶т̶с̶я̶.̶ Перед ликом смерти любовь не угасает. Вместо этого она приобретает причудливые формы, способные как и утешить, так и утопить в горечи воспоминаний и несбывшихся надежд. Потому Лю Цингэ только и остаётся, что предаваться душевным метаниям и гадать: «А если бы те слова были сказаны?..»

Однажды Шэнь Цзю решил попрактиковаться в игре на гуцине в лесу, вдали ото всех, но его нашёл Лю Минъюн.

Что делать, если твой сосед обладает истинным кошачьим непостоянством и вечно провоцирует тебя на ссоры, пренебрегая всеми девятью жизнями? Оставить записи о собственных чувствах в незапертом ящике рабочего стола и ждать пылкого признания, конечно же!

Шэнь Цинцю и Лю Цингэ отправляются в кулинарное турне, пока Ло Бихнэ консервируется в Бесконечной бездне.

Сначала Лю Цингэ не любил Шэнь Цинцю, но после того, как тот резко изменился и спас ему жизнь...

Бинхэ смотрит на своего спасителя блестящими от слез и восхищения глазами, пока тот возвышается над его обидчиками. Ау, где Бинхэ влюбляется не в Шицзуна, а в шишу

Дело в том, что бывают ситуации, где без слов даже при всём огромном желании не обойтись. А общепризнанный гений, чья кандидатура была выставлена на роль Верховного мудреца, по части выражения чувств внезапно оказался где-то на уровне закатника.

Дом — это субъект и его расположенность. Место, где человек удовлетворяет базовые потребности. Ничего более. О «чувстве дома» размышляют лишь подобные Кавеху. Вот только, Аль-Хайтам не понимает, почему в отсутствие этого самого Кавеха ему совершенно не хочется туда возвращаться.