Неужели люди так целуются? Настолько часто? Ох, конечно это так, просто люди обычно предпочитали не делиться своим интимным опытом... Изменение концовки 9 эпизода, где Стид понимает, насколько ненасытным он был до прикосновений, а Эдвард пользуется случаем и впервые решает быть с кем-то нежным.

Стид и его команда имбецилов подгребают к «Мести». Эд не хочет слышать ни слова от Стида. Не хочет — и всё тут! Он хочет. Здесь есть: Стид и Эд в качестве клише-парочки, которая громко выясняет отношения у всех на виду, пока один стоит на улице, а другой кричит из окна, команда, которая в своём репертуаре, и живая реакция на громкие признания в чувствах.

Стид решает, что мателотаж -- это правильный шаг в их с Эдом отношениях.

Каждое утро начиналось одинаково. Тич просыпался от кошмара, а рядом спокойно спал Боннет, иногда говорящий во сне всякие забавные вещи, а потом, спустя несколько часов, просыпался и сам Стид...

5 раз, когда у Эда встает на Стида и 1 раз, когда Эд дрочет себе не сам.

— Просто, знаешь, на мне всё как на собаке заживает.

Взгляд Эда лёгкий, скорее заинтересованный, чем напуганный или же взволнованный, и Стид понимает: торчащая из задницы стрела — вероятно, самая несущественная трудность в жизни Чёрной Бороды.

Эд учит Стида играть в карты (где-то вдалеке маячками мигают детские травмы)

"Эдвард чувствует, как ему становится легче дышать. Кракен, отпугнутый светом маяка, исчезает в тёмной воде." Вариант сюжета, в котором Боннет передумывает возвращаться домой и успевает уплыть с Эдом на рассвете.

— Я здесь и больше не уйду, клянусь всем, что у меня есть, — пылко обещает Стид.

– Дай мне причину не вырезать твоё сердце, – шепчет Эд. И Стид не может найти ни одной. На ум приходит много причин, по которым он не хочет, чтобы кто-то вырезал его сердце, но разве для Эда все они будут важны? – Стид, – срывающимся голосом говорит Тич, заставляя Стида посмотреть на него, вместо того чтоб пристыженно разглядывать доски пола. – Пожалуйста.

— Какого чёрта? — осведомляется Эд и тут же застревает ногой в ржавом ведре. — Ш-ш! — касается пальцем его губ Стид, приказывая замолчать. Эд замирает, уставившись на прижатую к его рту руку. Боннет отстраняется, одними губами говорит: «Извини!» и сосредотачивается на звуках снаружи. В переулке раздаются торопливые шаги, слышатся крики; до них доносятся фразы: «Куда, чёрт подери, они делись?», «Продолжайте искать!» и даже «Тот, что пониже, похож на грёбаный торт, как вы могли его потерять?».

Эд врывается следом. Стид впервые видит того человека, которого все боятся, и это не Эдвард Тич, это не его Эд, это грозный и безжалостный Черная Борода. Но под сердитым взглядом, темными мазками макияжа и отрощенной щетиной, он выглядит...совершенно разбитым. - Эд, - хрипло произносит Стид. Лицо Эда ввспыхивает яростью. - Черная борода, - мрачно настаивает он. Сглотнув, Стид качает головой. - Не для меня, - говорит он, - для меня ты Эд. - Возможно, был когда-то.

Стид думает, что его новый сосед, Эд, не умеет готовить. Стид не знает, что Эд — шеф-повар мишленовской закалки.

Кракен довольно гудит, шевеля своими склизкими ледяными отростками. Сейчас этот-кто-особенно-не-нравится Чёрной бороде, встанет на колени, попытается его приласкать, увидит, что Тич на него не реагирует, и получит бутылью по голове. Для начала. Ещё пара мгновений и капкан захлопнется. Пара мгновений, пока Стид-мать-его-Боннет ещё нихрена ни о чём не догадывается...

Эд действительно хочет, чтобы Стид называл его милыми прозвищами, и действительно не может понять, почему Стид считает, что это неловко. Поэтому он идет к экипажу за советом.

Стид никогда не смеялся во время секса. Господи, он едва мог выдавить из себя даже улыбку. Так что, когда Эд не перестаёт хихикать во время их первого раза, он не знает, что думать.

Стид настроен вернуть Эда. Наверное, именно поэтому он продолжает "случайно" появляться в его жизни.

Дьявольщина началась спустя три месяца после пробуждения Кракена

Представим, что в какой-нибудь параллельной вселенной Стид был... Немного другим? Что, если бы он был бравым воином моря, который любил наряжаться в шелка? Что, если бы он также любил сражения, как и пить чай в фарфоровых чашках? Что, если бы он с такой же лёгкостью лишал кого-то жизни, с какой перелистывает страницы приключенческого романа? Что, если бы он был настолько же добр к своей команде, насколько ужасен к своим врагам? Что, если это Джентльмен-пират спас Чёрную Бороду от испанцев?