Юэ Цинъюань хочет верить, что Шэнь Цзю его простит когда-нибудь. Хочет верить, что тот просто изменился в одночасье, а он сам может быть счастливым. Но Шэнь Цинцю смотрит ему прямо в глаза и говорит: «Я не тот, кем вы меня считаете».

Вэй Усянь жалеет, что не рассказал Лань Ванцзи о ребёнке. Может быть, тогда бы Чжэньли был всё ещё жив. Орден Гусу Лань не позволил бы убить ребёнка одного из своих двух нефритов, даже если бы его матерью был сам Старейшина Илин.

Эта осень напоминает Шэнь Цинцю. Он будто сама природа, что засыпает от неминуемого хода времени. Весна обязательно настанет и природа очнется, заиграет новыми красками и жизнью. Но перед этим будет несколько месяцев сна. Лишь несколько жалких месяцев.

Шэнь Цинцю ощущает недомогание, выслушивает предположения, впечатляется и отправляется на поиски ответов (но все искомое намного ближе, чем кажется).

Повесть о бывшем главе имперской секретной организации, который покидает двор, оставляет прошлую жизнь позади и отправляется странствовать по цзянху. В путешествии он оказывается случайно втянут в дела мира боевых искусств. Мир под небесами огромен — везде, где есть человек, есть и цзянху.

Лю Цингэ, помимо несомненных боевых талантов, был и неплохим следопытом. Он умел выслеживать добычу, умел наблюдать и выжидать — для него не составило бы труда собрать сведения о привычках и характерных жестах любой цели. Но то Лю Цингэ. Ученики Байчжаня — это уже другая история. Особенно когда Шэнь Цинцю прямо посреди их миссии так коварно, совершенно подло раздвоился! Как тут не перейти к отчаянным мерам?

Благодаря вмешательству Шэнь Юаня в момент обвинений в грехах Шэнь Цинцю на его защиту выступил весь Цанцюн — и он решил, что сюжет может быть не так уж неизменен. К тому же, в отличие от оригинального Шэнь Цинцю, Юань вовсе не считал недостойным статуса владыки пика тыкать обвинителей носом в их прискорбную тупость. И если дворец Хуаньхуа хотел услышать от него правду — этот Шэнь не собирается извиняться за то, что его правда пришлась им не по вкусу!

С помощью любезно предоставленного дворцом Хуаньхуа детектора лжи сянься-версии Шэнь Юань успешно опроверг все обвинения в свой адрес и доказал, что чистая правда может быть страшным оружием. И раз уж артефакт так удачно остался в его руках — он не намерен пренебрегать таким удобным инструментом. Потому что когда собеседник имеет наглядное подтверждение твоей правдивости, убедить его в своей точке зрения куда легче! (продолжение миника "Чистая правда")

После десяти дней в Водной тюрьме Шэнь Юань пришел к выводу, что Лю Цингэ обладает замечательным талантом к доведению ближнего своего и нераскрытым тролльским потенциалом. А как известно, таланты нужно огранять...

Пока Шэнь Юань нисповергает социальные нормы сянься-вселенной своей беспрецедентной (и артефактно подтвержденной) честностью, Ло Бинхэ пытается разобраться с политикой и администрированием захваченных земель в Царстве демонов. Но так как он не спешит облегчать себе задачу за счет побед на любовном фронте, все идет не так гладко, как ему хотелось бы. И тогда Ло Бинхэ решает использовать другой козырь. А именно, пригласить в гости учителя...

Вот чего Шэнь Юань точно не ожидал, так это того, что в его только-только наладившуюся жизнь вторгнутся эти... ну как их там... чувства. Он на такое вообще не подписывался! И казалось бы, при чём тут вообще Шэнь Цзю?

Шэнь Цзю приходит в себя после искажения ци. На своем пике. Не в своем теле. Рядом с самозванцем, называющим себя "Шэнь Цинцю" и утверждающим, что это он глава Цинцзин. Шэнь Цзю не собирается сдаваться без боя.

Шэнь Цзю всю свою жизнь был неуживчивым человеком с крайне сложным характером. Но какие бы грехи он ни накопил в своей жизни — единственной серьёзной резнёй с его участием было поместье Цю. Конечно, потеря своего статуса, привычной жизни и даже тела — серьёзная причина слететь с катушек. Вот только и причин держать себя в руках у него может оказаться не меньше.

Когда Шэнь Юань опасался реакции Юэ Циньюаня на все происходящее, он сознательно выбрал не верить в самые плохие варианты. И Юэ Циньюань действительно не поволок его в темницу и на допросы. Вот только в какой-то момент Юань, пожалуй, предпочел бы допрос. Потому что делать во время допроса, он точно знает, а отношения — огромная территория неизвестности, на которой он понятия не имеет, как ориентироваться. Ну, не творение же Самолета брать за пример для подражания!

Шэнь Юань честно намеревался просто переночевать на Цюндин, а утром снова попытаться как-то решить всю эту ситуацию с Шэнь Цзю и двумя главами Цинцзин. Но судьба в последнее время любила посмеяться над его планами. Поэтому его утро началось с Юэ Циньюаня. И с новости, что храм Чжаохуа намерен расследовать старую историю с поместьем Цю.

Шэнь Юань мог ожидать от ситуации с внезапно раздвоившимся Шэнь Цинцю многого. По правде говоря, в первую очередь он ожидал проблем. Но никак не того, что снисходительность Юэ Циньюаня к Шэнь Цзю каким-то образом распространится и на него самого. Но больше всего его ожидания традиционно обманул Шэнь Цзю. И, кто бы мог подумать — Система.

Духовное родство возможно между людьми. Заклинатели устанавливают его со своими мечами. Иногда — с артефактами. А иногда такое родство вылезает там, где совсем его не ждешь. Даже если сам ты этого совсем не хотел... или думаешь, что не хотел. В конце концов, Оковы Правды блокируют в том числе и возможность самообмана...

Что если Шэнь Юань не просто переселится в тело Шэнь Цинцю? Что если он переродится в него, вынужденный самолично пройти через все трудности жизни главного злодея? И что если новелла, в которую он попал, написана его лучшим другом, погибшем два года назад? Грузовик сан интертеймент представляет!

Для Шэнь Юаня время в пути полетело так быстро, что тот не решился бы сказать, прошло пятнадцать секунд, несколько минут или пара часов, но он неведомым образом оказался на пике Сяньшу. Понимаете? На пике Сяньшу. Не у подножья горы, не у конца лестницы, ожидая Цинци, как это было пару раз, а на самом пике, окружённый стайкой щебечущих что-то учениц. Что, чёрт возьми, происходит?!

Сэм прижимает к себе брата, старается укрыть его получше. Пусть при этом собственная спина стынет — Сэм альфа, ничего ему не сделается. Он смотрит на догорающий костер и думает об омеге в своих объятиях. Омеге, который не помнит, что он его старший брат. Как же они влипли.