Ҝогда Аято возвращается домой, уже давно за полночь. Каково же было его удивление, когда на своей кровати, он видит мирно спящего Тому.

Аято просыпается от того, что кто-то треплет его за плечо и зовёт по имени. – Господин Аято, господин, вставайте. – Кто ты?

— Чего таить, я видел, как прошлой ночью ты занимался самоудовлетворением в прачечной, уткнувшись лицом в мои одежды...

Интересно, что за новая игра взбрела в голову молодому господину сегодня?

- Как считаешь, чем мы сегодня будем с тобой заниматься? - спокойно спрашивает Аято, будто не провоцирует вовсе. Медленно начинает трогать за талию, подлезая под край одежды. - Я хочу сегодня немного поэкспериментировать с тобой и твоей выдержкой.

Аяка очень тактильная. Она не стесняется целовать Тому в щёку в знак благодарности и почти никогда не отпускает любезно предоставленное предплечье во время совместных прогулок. Аято очень ревнивый. Каждый поцелуй Аяки он вытесняет жарким поцелуем в губы, холодными руками на тёплой коже

Сквозь повязку ни черта не видно, губы Аято опускаются к ключице, обжигая жаром и бросая в холод, стоит лишь забыться с кем именно он занимается пошлостями. Как до этого дошло? Хм, одна Селестия в праве знать истину.

Что случилось после церемонии изъятия сотого глаза бога в чайном доме Коморэ. Эта работа была перенесена на Ao3: https://archiveofourown.org/works/57783382

Уважаемому господину Камисато Аято двадцать семь, а он до сих пор холост. Члены Трикомиссии время от времени пытаются воспользоваться этим, но каждая их попытка заканчивается неудачей. Действительно ли он одинок?

Повсюду, где бы он ни находился, Аято был вынужден носить маску серьезного и сдержанного, словно глыба льда, главы коммисси Ясиро. Но порой даже ему требовалось отпустить себя и хотя бы на время даровать внутренним демонам свободу.

Томе не стоило игнорировать Аято.

Снять верхнюю одежду, что? Он серьезно?

У них имелись свои методы борьбы с тревогой и пережитым стрессом.

— Если это слишком, — Аято прикусывает внутреннюю сторону икры Томы, наблюдая, как слуга вздрагивает и возвращается вниз с той высоты, на которую взлетел. Он почти жалеет своего любовника, почти. Это самое долгое, что у них было, думает он, час томного секса под гудящие голоса людей, входящих и выходящих, и все искали его аудиенции. — Мы можем остановиться.

В каждом доме есть свои тёмные места. Они скрыты завесой, невзрачной стеной, странным закоулком. Туда свет не попадает, там всегда мрак. — Не бойся. Ты же не боишься? – шепчут на ухо, не позволяя отстраниться.

— В-вака, не здесь. — Почему нет? — дразняще спрашивает Аято, смещаясь вперёд и прижимая Тому спиной к стене. Ноги бездумно раздвигаются, чтобы Аято мог проскользнуть между ними, бедро прижимается к растущему возбуждению Томы. Руки взлетают, чтобы вцепиться в чужое пальто, намереваясь оттолкнуть, но обнаруживают, что он может только держаться, когда горячее дыхание покалывает ухо, мягкие губы скользят по коже, прежде чем Аято целует его в щёку. — Никто нас не потревожит.

Ночное свидание, купания вдвоем и флакон волшебного масла из Ли Юэ — чем это закончится?

Аято позвал к себе еще юного и нерадивого слугу, чтобы обсудить его работу.

Аято погряз в рутине. Должность главы клана Камисато стала утомлять его, но на помощь ему приходит верный помощник. Только Томе он может доверить себя и наконец-то обрести свободу в подчинении.

— Ты сказал, что удовольствие должны получать оба партнёра, — пробормотал Камисато, оставляя несколько отрывистых поцелуев на шее Томы. — Но если ты не хочешь продолжать, то я могу остановиться, и мы вернёмся к этому разговору через пару дней, когда работы станет поменьше.