Как жаль, что ему за это не платят.

Сила их неприязни, кажется, перешла границы дозволенного, поэтому каждый раз они выливают всю свою агрессию довольно специфическими методами.

«Я тебя голыми руками заставлю умолять о пощаде»

Аль-Хайтам застрял в деревне Аару и всего его планы идут наперекосяк. Даже план держаться подальше от Сайно.

Ненавидеть Аль-Хайтама проще, чем любить. Сайно понимает это как-то неожиданно. Неожиданно просто.

"Если жизнь даёт тебе лимоны–сделай из них лимонад."

Сайно замечается что-то странное. Его постоянно бросает то в жар то в холод, вся его внимательность и сила будто испарилась, постоянный страх беспомощности и ощущение слежки очень настораживает пепельноволосого. Сила электро элемента подставляет его в самые неподходящие моменты, отказываясь работать. Он не понимает что с ним происходит и куда же девается его сила. Возможно это как-то связанно с академией?

Аль-Хайтама очень сложно понять. Сайно пытается, правда – он всегда пытался – но душа этого человека – запутанный, хитросплетенный лабиринт, в котором под силу разобраться только ему самому. И даже так, Сайно уверен, иногда Аль-Хайтам не понимает сам себя.

— Бесишь, — сквозь зубы сказал Сайно. — И книга твоя бесит. Аль-Хайтам медленно перевел взгляд от текста на Сайно и легко приподнял брови. Следом он захлопнул книгу и встал. — Подеремся? — С радостью.

Аль-Хайтаму было трудно не смотреть на очертание смуглых ключиц генерала. Трудно было не задержать взгляд на его шеи и груди, чистые, без единого следа, они будто просили, что бы на них оставили красные метки зубов. Его сводило с ума то, что Сайно казался ещё меньше без своего головного убора. Он не мог отвести взгляд от этих алых глаз и хмурых бровей. Всё это казалось ему нечеловечески прекрасным и милым.

И если поражение в спарринге, пусть и инициированное им самим, принять будет просто, то куда сложнее допустить мысль о правоте Сайно. Аль-Хайтама и правда до ужаса выводит всё, что на самом деле чертовски нравится.

В академии ходила поговорка «Аль-Хайтам никогда не ошибается, а если ошибается, то у тебя просто ещё не хватило знаний понять его замысел», но, разумеется, это была ложь, хоть и льстящая самолюбию. Конечно, Аль-Хайтам ошибался. К примеру, когда трахнул Сайно в семнадцать лет.

– Ты преследовал меня? – Сайно задал вопрос спокойно, но и в голосе, и во взгляде чувствовалась настоящая буря. Аль-Хайтам помнил эти нотки – колкие, как песчинки в ветре.

Сайно решает называть Аль-Хайтама придурком. Так проще. Аль-Хайтам решает называть Сайно пустынной шавкой. Так проще.

Невозможно терпеть,когда возле тебя один невыносимый человек,постоянно умничает.Что же будет,если терпение закончится?

Главное - ни в коем случае себе честно не признаваться в своих желаниях, продолжать отделять эту часть себя и презрительно отмахиваться от неё. Но в отместку она будет продолжать из раза в раз тащить Сайно, как непослушную собаку на поводке, именно в этот дом и именно к аль-Хайтаму.

Огонь — вот, что дает людям тепло и внушает чувство безопасности. Но не стоит забывать — он не прощает ошибок, обжигает, стоит потерять бдительность. Сайно глуп, потому что искал утешения и тепла в диком огне — аль-Хайтаме.

С аль-Хайтамом не получалось так, как со всеми остальными. Слишком прямые слова – и почти никогда не значащие только то, что должны. Жесткая правда предпочтительнее подслащенной лжи, они оба это знали, но оба трактовали по-своему. Это не позволяло приблизиться достаточно, и это не давало возможности окончателно разойтись.

Сайно для него как назойливый ребёнок — всегда рядом и раздражает до безумия. Бесит, выводит из себя, но оставить его не то что нельзя, просто не получается.

У Аль-Хайтама в голове ворох запутанных мыслей, которые не по силам распутать никому. И с каждым новым поцелуем Сайно убеждается в этом всё больше. Ему бы раскалённый песок под ногами и палящее солнце над головой, но он вновь и вновь оказывается в ловушке влажных тропиков.