Поцелуи с Сайно похожи на нахождение желанного оазиса среди сотни миражей, когда сухой воздух пустыни уже режет горло, словно острый нож. Прикосновение их губ – глоток живительной воды, после которого чувствуешь прилив сил и готовность идти дальше.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

Прошел месяц… два? Нет, кажется, только полтора. Тигнари думает о том, что это очень много, и мысль тут же смущает. Раньше время и расстояние не играли такой важной роли.

Тигнари одиноко в лесу, но кто-то навещает его, чтобы... рассказать плохую шутку?

После очередного разговора Сайно с Коллеи о том, как им хотелось бы потрогать уши Тигнари, Сайно решает претворить свою мечту в жизнь.

— Подглядывать плохо. Тебя в детстве этому не учили? — голос лиса был строг, он не любит скрытность, причем тогда, когда мимо его ушей не может пройти даже банальный шаг человека. — Так уж вышло, — скрывающийся за деревом парень сделал шаг в сторону, открывая вид на себя. Он пожал плечами с согнутыми локтями, неловко улыбаясь. — Я не мог пройти мимо такой красоты.

Секрет хорошего эфирного масла в правильном подборе компонентов.

— обратную наездницу, нари, — вкрадчиво повторяет, будто ребёнку. — мне на лицо.

Жил-был искатель приключений. И было у него косоглазие...

Письму из Академии уже четыре дня и хотя наставник не торопит с ответом, Тигнари корит себя за задержку. Что за ирония: его приглашают присоединиться к, бесспорно, великим умам не только за исключительные познания в ботанике, но и за красноречие. И именно сейчас его словарный запас скуднее, чем у дендро слайма.

Когда Тигнари уходил из Академии, он уходил со скандалом.

Коллеи стояла по стойке смирно, боясь даже пикнуть, хоть и понимала, что гнев наставника предназначен не ей, а некоему дриёшу Мадхаву, которому «финиками бы подавиться».

Они начинают встречаться в апреле — середине весны. Если вы спросите, как это получилось, то ответы будут забавно разными. «Он чудесен», — восхищённое от Сайно. «Его подкаты были слишком тупыми, так что я не мог не обратить на него внимание», — саркастическое от Тигнари.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.

Может быть, стоило позволить себе поверить, что влюбился он все-таки не так уж и неуместно?

«Иногда знать, что тебя боятся даже простые граждане… тяжело». Даже здесь, в Гандхарве, Сайно ощущался как дитя жестокой пустыни. За свою жизнь он перенёс такое количество песчаных бурь, встреч с наёмниками, миражей, солнечных ударов и ожогов, что просто не мог не наполниться всем этим до краёв.

Коллеи заболела, но Сайно не считает, что его общество чем-то ей поможет.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.