- Мы в библиотеке, - шепчет Скарамучча, - нас могут поймать, потерпи до дома. - Ты должен признать, что тебе это нравится, - Чайльд наклоняется через стол, его голос низкий и властный, - давай же, вокруг никого нет.

— Оу, неужели Скарамучча-Чан устал? — сладко усмехается Тарталья, позволяя себе, без разрешения на то, провести ладонью в перчатке по чужой щеке, задевая уголок губ и глаза, заставляя другого Предвестника перед ним зажмурить его. — Заткнись, придурок!

Скарамучча в беспамятстве трогает свои затвердевшие соски, ласкает бусины, способный лишь тяжело стонать — и ничего более. Тарталья слишком большой для его хрупкого тела.

У Тартальи получилось это сделать в первый раз — в семнадцать лет, нагло воспользовавшись пьяным возбуждением Скарамуччи. На следующее утро он готов был перерезать Чайлду горло. У него получается это и сейчас. Только теперь Скарамучча перережет горло скорее себе, чем своему Главе, и Тарталья прекрасно об этом осведомлён.

Уже месяц Сказитель вынужденно проживал в Мондшадте, когда на его пороге объявился Тарталья с очередной бредовой идеей.

У Скарамуччи чертовски чувствительная шея.

Все, чего Скарамучча хочет в жизни — получить ученую степень, увеличить число подписчиков в тиктоке и убедить себя, что он не влюблен в своего соседа-бабника Чайлда. Все, чего Чайлд хочет в жизни — поглощать сексуальную энергию, чтобы сохранить себе жизнь, ведь он суккуб. Еще он бы очень хотел сблизиться со своим крошечным сварливым соседом Скарамуччей. Но как суккуб может поддерживать романтические отношения с человеком? С человеком, который понятия не имеет, кто Чайлд на самом деле.

Скарамучча открывает для себя радость общения со своим парнем-суккубом, которому нужно кончить, чтобы жить.

Куникудзуши сказал «никаких прозвищ». К большому сожалению, Чайлд делал только то, что хотел, а больше всего он хотел оставить укус на великолепных бедрах Куникудзуши.

Чайлд спрашивает себя: Почему мой парень добр ко мне только когда я сплю? Он накрывает меня одеялом, целует в лоб, иногда приходит и обнимает меня, но когда я просыпаюсь, он называет меня тупым ублюдком.

— наш мир закончится, когда ты допьёшь своё мерзкое пиво.

Тарталья заболел, поэтому (не) очень заботливому парню в лице Скарамуччи приходится заботиться о бедолаге.

— Только не говори, что ты хочешь поиграть в догонялки, — его голос, слегка хриплый после дневного заслуженного отдыха, звучит достаточно низко. Шаг. Ещё один. Всë — лишь бы подальше от Аякса. — Или тебе нравится чувствовать себя пойманным, Скара?