Это должна была быть обычная поездка на выходные за город. А Гоголь сказал, что знает короткую дорогу.

Достоевский устало сутулится, его тёмные волосы густой чёлкой падают на глаза, под которыми ярко цветут все его бессонные ночи. Лицо воскового оттенка неспелого крыжовника, губы совсем белёсые, на нижней лишь красуется тёмная трещинка — обкусал совсем. Нос розовый-розовый, а блеск в глазах нездоровый, влажный, даже в тени тёмных бровей не потопить. На редкость безобразное зрелище, на его месте Дазай бы вообще из дома не выходил в таком состоянии; но дурь из Достоевского ничем не выбить.

На смене всё проходит относительно спокойно, даже без вредных клиентов сегодня. Но всё это ровно до того момента, когда к Дазаю подбегает Коля с просьбой заменить его и принять заказ. Дазай не понимает, но потом он видит кто заходит в кофейню. И этим кем-то оказывается тот самый парень. Тот самый парень, с которым Гоголь поговорил от силы две минуты и сразу же влюбился. AU, в которой Дазай и Гоголь бариста, а Сигма приходит в кофейню с Фёдором, чтобы сделать общий проект

Родители его не любили. Маленький мальчик с грустными шоколадными глазами и синяками по телу смотрит с обожанием на женщину, которая через минуту орёт ему, чтобы успокоился. Дазай верит, что однажды кто-то не будет орать в ответ на его любовь.

— И над взглядом поработай. — Что? — А то, как говорил Станиславский: «не верю».

AU, в которой Фёдор и Дазай преподаватели математики, делающие ставки на оценки своих учеников, Гоголь и Сигма химии, и у всех четверых очень плохо получается скрывать отношения.

Достоевский кричит, когда просыпается. Осаму не спрашивает его про это: Федор однажды прожег в нем дыру своими алыми стеклянными глазами, и Дадзай сошелся на мнении, что демона лучше не тревожить, когда он возвращается из Ада.

– Блефуешь, – насмешливо произнес Дазай, но в его кофейных глаза проскакивали искры. У него было два варианта: довериться Фёдору или утопиться в тюремном толчке. И первый вариант Осаму бы выбрал в любом случае, в любой другой ситуации. Чувство самосохранения покинуло Дазая ещё давно, а Достоевский уж слишком сильно пленил своей магической вседозволенностью.

АУ, в которой Дазай неаккуратно водит, Сигма просто хочет попасть на работу, но неожиданно находит себе парня, Гоголь устраивает пикник, а Фёдор точно знает, кто заплатит за ремонт его машины.

Чёртова нить. Чёртов наркотик.

Универ-au в котором Фёдор не спит три дня, Коля Гоголь три раза пытается позвать Сигму на свидание, а у Дазая есть ровно три причины дожить до конца сессии.

Даже дьявол был ангелом когда-то. И подобно тому, как из маленькой искры разгорается пожар, самые жестокие злодеи вырастают из детей, слишком рано узнавших, что такое боль.

У Достоевского совесть давно умерла. Осаму готов рядом с ней похоронить свою гордость.

Дни в тюрьме ужасно скучные, и Дазай предлагает Фёдору развлечься. Тот же не представляет, как это можно сделать в стенах их камер, однако у Осаму есть тайны, которыми он с радостью поделится, если Достоевский откроет ему свои.

— Черт, не могу так. — Почему нет? Можешь страдать по своему Оде сколько угодно, я не ревнив. Каков сукин сын, а… Дазай всерьез сомневается, что Федор, под стать настоящей крысе, умеет делиться: слишком много времени они провели вместе, слишком много друг другу сказали, связанные блеклыми лицами, смехом и первой буквой в их фамилиях. Он уверен только в том, что не хотел бы, чтобы все закончилось, так и не успев начаться: спинка стула у лопаток, на столе игральные кости, а не сам Федор.

Осаму вышел в уборную, хлопнув массивной дверью. Приземлившись на крышку унитаза, он с силой размотал бинты на руках и закрутил их жгутом чуть ниже плеча. В таких ситуациях Дазай чувствовал к себе невероятное отвращение. Тёмные мысли ласкали темя, розами опускаясь по нервам, выстраиваясь в отмирающее соцветие. То, что Осаму выживал по вечерам, было следствием скорее беспробудной усталости и привычки.

Осаму не может видеть или слышать. В его комнате так темно и холодно, что невозможно пошевелить и пальцем. Единственное, что застревает в его спутанном сознании - это существо, которое прокрадывается в его сны. Оно зовет его с собой и обещает защиту, но Дазай знает, что именно он причина его постоянных кошмаров.

[AU! относительно концовки третьего сезона] Поднявшись из-за стола, Достоевский направляется к выходу. Дазай провожает его пристальным взглядом. Он знает, Фёдор уже заметил его боковым зрением, просто ещё не осознал, кого именно увидел. Его бдительность ослаблена - он и мысли не допускает, что кто-то способен найти его в этом кафе. Найти его в принципе, если он сам не захочет быть найденным.

Достоевский похож на Мессалину и Деву Марию одновременно.

Однажды вечером подвыпивший Дазай возвращался домой и в тёмном переулке повстречался со своим старым недругом. К чему приведёт эта встреча? Когда тьма вступает в свои права, грани вражды стираются. И кто же на самом деле является кукловодом всея Йокогамы?