Пять раз, когда Наранча думал, что Миста и Джорно занимаются сексом (а они нет), и один раз, когда так не думал (а они да).

Сакура, ученица деревенской знахарки, — плохая кандидатура в жены наследника влиятельного клана Учиха. Но почему-то Итачи выбирает именно ее. Ей придется не только выйти замуж за нелюбимого человека, но и постоянно видеть того, кому она уже давно отдала свое сердце.

"На несовершеннолетних заглядываться нельзя", раз за разом повторяет Миста. А потом смотрит на Джорно, поправляющего туго затянутый вокруг пояса фартук, и со вздохом думает, что всё же можно.

Они жили вдвоём в пригороде Неаполя. До пляжа было пятнадцать минут, до школы - десять, даже если после выпускного Триш там больше не появлялась. Ресторан неподалёку был замечательным, как Бруно ей и обещал. Запасы вина в доме постоянно пополнялись руками Джорно, который навещал их раз в два месяца вместе с Мистой и Польнареффом, но половину привезённого им алкоголя выпивали за посиделками в тот же вечер. Такая жизнь была хорошей.

Джотаро переезжает в собственную квартиру, однако стены оказываются настолько тонкими, что он может слышать всё, чем занимается его сосед, Нориаки Какёин.

Однажды успешной ню модели Куроо Тецуро поступает настолько неприличное предложение, что он соглашается.

Забаррикадировавшись в одной из спален замка, Эшли придумывает, как Леон может утешить её. Respiro(исп.) - передышка

Исследуя библиотеку замка вместе с Леоном, Эшли находит книгу с несколько интересными рисунками и описаниями.

Все начинается с поддерживающей руки на ее плече, призванной помочь Эшли восстановить равновесие после того, как брошенная светошумовая граната застала девушку врасплох. Она подпрыгивает, но расслабляется, как только понимает, что это он. Губы изгибаются в мимолетной улыбке благодарности, прежде чем тревога возвращается, стирая ту начисто. Леон запоминает ее реакцию и старается больше никогда не приближаться к ней со спины.

"Тебе вообще все равно на меня, Бруно?" спросила она. "Или я просто бедная девочка которую тебе жалко и которую ты решил принять по доброте душевной?"

Этот мужик ему сразу не понравился – максимум тридцатник, а ведет себя как старая грымза. И латте он, видите ли, заказывал с абрикосовым сиропом, а не с персиковым, и печенье ему не то… Все равно ведь съел, так какая теперь разница, имбирное оно было или миндальное? Сволочь… А Чонгука выгонят… Как пить дать выгонят. Он и так хозяйке не нравится – то со столика забудет вытереть, то поклонится криво, то объедки какие-нибудь прямо в зале сожрет.

Чтобы добавить немного веселья в класс в Сочельник, мисс Стейси вешает омелу. Энн и Гилберт заключают пари, что Гилберт не протянет и дня без вынужденного поцелуя. Получится ли у него? Милые последствия.

Пять раз, когда Гилберт говорит «Морковка».

Если так будет продолжаться, я не смогу концентрироваться на тренировках. Нужно скорее выкинуть его из головы. И как я это сделаю, когда мысли о нем ходят кругами на подкорке? Я с силой, до боли надавила тонкими пальцами на виски. Забыть его. Забыть. Забыть.

Повидав на своём веку немало начальников, я поняла, что следует опасаться самых дружелюбных. Лукавая улыбка Куроо и его доброжелательное отношение к подчинённым могут многое скрывать. Я старалась держаться на расстоянии, полагая, что это убережёт меня от беды. Однако ситуация приобретает неожиданный поворот, когда деловые наставления сменяются ухаживаниями. Чёрт, я влипла, причём, довольно сильно.

Восходящая звезда итальянской эстрады встречает самый светлый праздник и искренне надеется на чудо.

Сними с меня страх, как слои одежды.

– Боже? Брось это, милая. – Мужчина её перебил и лукаво улыбнулся. – На первый взгляд мне показалось, что в твоих руках будет хорошо смотреться Библия. Но, узнав тебя получше… – Давид поднес к ней большую тяжелую книгу. «Камасутра» – гласило название на обложке. Девушка громко сглотнула.

Ей не страшно от такого Давида. Она не боится. Не хочет. По крайней мере, именно в сегодняшнюю ночь...

С того момента, как Коралина распрощалась со своими кошмарами, прошло пять лет. Они с Заки выросли, а их дружба с каждым годом крепчала, перерастая, кажется, во что-то большее. Девушка стала видеть сны с участием лучшего друга, боясь признаться в их содержании, а Заки еле сдерживал себя, чтобы не рассказать Коралине о своих истинных чувствах.