Рожа у него такая... нечитаемая, что-ли. Марк Изотов-Бонд, бляха-муха! Ну, типа, до конца света ещё пять минут, успею выпить чашечку кофе. Что там Бонд пил? Что-то мешать и чего-то не взбалтывать. Или наоборот... Артёму было похрен, если бы этот мэн не смотрел с такой усмешечкой

Омега скучающе вздохнул и сказал: — Раз денег нет, будете платить натурой. У Жека лицо вытянулось, а яйца невольно поджались. — Не, ну... А может там... Ну, ещё как-нибудь? — Внимательно выслушаю ваши предложения, — промолвил омега, разглядывая свои ногти. — Если можно, то побыстрее — у меня маникюр. — Ну... — Можете почку продать. — Не... — Значит, натурой, — подвëл итог омега. — Три раза в неделю, после работы.

Кратко из жизни дикой и домашней нечисти

Людей водяной тоже видал. Ходят... В чащу редко заглядывают, но бывает. С ними Дед обычно разбирается. Кого выводит, а кого — наоборот... Тут по настроению

При виде загаженного очка желудок так и подпрыгнул. Минуту назад из сортира выскочила ньюйоркская дамочка и с криком: — Я там не могу! — побежала к своей машине. Дилан тоже не мог, но пришлось. Из города они выехали всего три часа назад, а будто в Средневековье попали

Блаженовка — город большой и старинный. Куда пальцем ни ткни, обязательно дуб окажется, под которым Пушкин что-то писал, или поле, где череп коня Вещего Олега лежал, даже лавка, где Петр Первый занавески покупал, когда окно в Европу рубил. И все чинно-благородно. Но таки докатилась и сюда культура столичная. Бордель решили открыть.

Инкубы, заразы, красивые! А говорить начнут, ну, словно мёд льют. Любую женщину очаруют, опьянят красотой и сладкими речами и завлекут в свои бесовские сети. А коли женщины рядом нет, то и мужиком не побрезгуют. Один, по пьяни, даже к кенгуру в зоопарке приставал.

— Хочу, чтобы на портрете я на мотоцикле был. У ног волк, а на заднем плане кресты кладбищенские. И черепа! Чтобы вокруг летали и кровь у них из глазниц... — А вдоль дороги мёртвые с косами... Вампирчик аж подпрыгнул от восторга: — Ваще крутяк!

Всё началось с того, что Давид украл девушку. Но не ожидал, что в отместку сопрут его собственного брата.

Таисия — идеальная мать. Никогда не ругала за двойки, разрешала смотреть идиотские боевики и по полночи в компьютере сидеть. А как сам Лëшенька маму любил! И жить бы им припеваючи, но вырос сын и стал на других баб засматриваться

Вот так сядешь в автобус, поедешь... а куда заедешь — неизвестно

У Родиона свет Матвеича Собакина папулька биотуалетами заведовал. Дома небось золотые толчки стоят и два раба с павлиньими опахалами вместо вентиляции. У королей средневековья должность камергера стула почётной считалась, и Родион с такой гордой физиономией ходил, будто потомок личного подтиральщика зада Генриха Восьмого

На Робби никто из них и не глянул бы — хватало красавиц и красавцев, но в тот вечер, похоже, Харта всë-таки продинамили, потому что возвращался он один. А Робби попался ему случайно. — Сюда иди! — рявкнул Харт, и Робби подпрыгнул испуганно. Харт носом потянул: — А-а-а... человечек. Сгодишься

Что бы ни говорили в семействе Янгов, а правду знали все. Харт уехал на юг вовсе не за тем, чтобы за отцовыми виноградниками приглядывать, а смылся из-за Робби. Виноградники, ха! Харт, король вечеринок, музыки и веселья, резко поумнел и решил делом заняться? В глуши, где разговоры только об урожае, а в местных клубах до сих пор фокстрот танцуют. Ха!

Вряд ли Ричард Янг отдавал себе отчëт в происходящем, когда волок эту извивающуюся зверушку в машину. — На кой чёрт он тебе сдался? — недоумевал его сын. — Разберëмся... — Он же псих! — Полечим. — Он дикий, — не унимался Харт. — Одомашним. Больше аргументов Харт привести не смог

— Иди к нам, Казанова, — махнула рукой Лили. — Мы тут заказали всего — впятером не съесть. Её остроносая подруга скривилась недовольно: — Может, он сыт... — Я ссу? — удивился Рассел и сел к ним за столик.

Зачем нам беседка — непонятно. У нас и не беседует никто, пиздоболят только. Папа кривился сначала, но мамуля ему бутылку джина из города привезла, и он сразу сказал: — Беседка — вещь нужная.

— Очнулась? Ах ты лапочка моя ушастая! Смотрит-то как, смотрит! Уй, какие глазки у нас! Не бойся, сейчас дядя Быырх тебе хорошо сделает! Огромный клыкастый орк в безрукавке из волчьей шкуры довольно оскалился и показал Лайи "козу"

— Я хочу ку-у-ушать! — тянет он нараспев. — Есть, — мрачно поправляю я. — А что есть? — Не кушать, маму твою за ногу, а есть. Есть! — А водку? — хлопает он глазами. — Водку-то кушают.

— На что нам этот мотылёк светский? — ворчал Коуб. — Гляжу на него и свихнуться готов. — Этот мотылёк — единственный, кто умеет читать древние карты и знает, как проникнуть в Наар через подземный ход. Помимо лабиринта там ловушки разные, а если верить магу, то ещё и психи, что мнят себя потомками жрецов и людишек режут периодически