— Мы не будем заниматься сексом, пока ты в таком состоянии. Я не сплю с пьяными девушками, — он осторожно тронул большим пальцем её шрам под глазом, говоря с ней ласковым убаюкивающим голосом. — Зато ты успешно засовываешь им в рот свой язык. — В виде исключения.

На берегу, ехидно ухмыляясь и сложив руки на груди, стоял Годжо собственной персоной. Его расстёгнутое длинное хаори лениво трепыхалось под воздействием тёплого ветра, светлые волосы серебрились в лунном свете, а ясные голубые глаза хитро поблескивали, не предвещая ничего хорошего. Утахиме, проклиная себя, вдруг почувствовала, как снова сладко заныло в сердце.

Демон с одного плеча шептал, что он может и умеет соблазнять женщин. Что такую девушку, у которой, возможно, давно не было близости с мужчиной, обольстить и воплотить свои фантазии в реальность — раз плюнуть. Несколько нужных к месту фраз, действий, взглядов и она будет в его постели. С другой же стороны он понимал, что с Утахиме такой номер не пройдёт. Да и не хотелось всё получать таким образом. На один жалкий раз, который навсегда испортит их отношения. Понимал, что хотел не только этого.

Утахиме снится сон. Неспокойный, сладкий, влажный. Он ускользает из памяти, стоит ей открыть глаза, но некоторым снам суждено сбываться.

По ушам вдруг ударил характерный звук чиканья ножниц. Всего мгновение и Утахиме не чувствует под ногами земли. Нет, Сатору не поднял её на руки. Он… обрезал её волосы.

Годжо ведёт себя совсем не так, как обычно, и Утахиме это несколько беспокоит. Болезнь ли это или действие некого химиката? В любом случае, знала бы она, что её попытки помочь только вставляли парню палки в колёса. Их и так наказали, обязав сидеть в одной комнате, так ещё и с девушкой, чья невинная забота заставляла Сатору постепенно терять над собой контроль.

Комплимент от красивой девушки — даже если в оригинале он был оскорблением — всегда приятен.

- Утахиме, мы в школу опаздываем.

Может именно по этой причине у них как-то с самого начала не заладилось…

Когда наступает черт пойми какая по счету программа обмена между магическими колледжами, кандидатура Утахиме в качестве сопроводителя студентов утверждается в первую очередь. Она никогда не питала любви к шумному и беспокойному Токио, предпочитая умиротворенный ритм Киото. Еще большую неприязнь, уходящую корнями в далекие студенческие годы, она питала к заносчивому типу Сатору Годжо.

… чтобы не смела раскрывать свою уродливую пасть; контролируй каждый вздох, чтобы блядская боль не просочилась наружу. Ну же, держи лицо! Где твоя вечная ухмылка и шутовской тон? Или все же ударило так сильно, что гниешь изнутри?

У них нет слов о любви. Нет даже понятного будущего. Есть только реальность, осыпающаяся тяжёлыми обломками вниз и оставляющая шрамы поверх поцелуев.

— Годжо то, Годжо сё. Ещё немного — и я подумаю, что ты в него влюблена. >или коротко о том, почему не следует напиваться на корпоративах.

Годжо часто напоминал, что я слишком много думаю о других и никогда о себе. Я считала, что он несет очередную чушь, пока чувство вины не превысило диапазон.

— может, и нам стоит куда-нибудь сходить?— он вычурно тянет слова, и все думает, а что было бы, если бы не было чертовых обстоятельств. думает, несколько приятно пропустить ее волосы через пальцы, и обвести шрам на лице поцелуями, игнорируя красные от смущения щеки (прям как сейчас).

О слабостях сильнейшего

Утахиме Иори не любит сладкое.

Коллекция сообщений между Утахиме и Годжо, которая длится долгое десятилетие.

Вокруг людей куча – Иори, зависимая Иори, не находит в ней бесячего кохая. Иори останавливается, выдыхает, идёт снова.

Потому что обычно, обычно, Годжо Сатору шумный, а Утахиме Иори раздраженная. И все их несерьезные перепалки рядом не стоят с тем, что происходит в этот момент.