– А с Лань Чжанем как быть? Он точно не поверит, что я рассказывал ему о ребёнке, и это просто **он** умудрился забыть. Не Хуайсан поднял бокал с видом мудреца, который дал совет, а всё остальное – уже проблемы самого Вэй Усяня. – Тебе придётся очень хорошо притворяться. И не позволить себя расколоть.

Вэй Усянь стонет: – Лань Чжань, уф, мне так стыдно это рассказывать, – он немного опускает руку, чтобы посмотреть Лань Ванцзи в глаза, – И что-то мне подсказывает, что ты и так знаешь, в чём дело. – Вэй Ин, – снова повторяет Лань Ванцзи, уговаривая его всё рассказать целителю.

Ханьгуан-цзюнь и молодой господин Вэй ведут один из таких разговоров, когда они произносят только имена друг друга с разными интонациями. Однако этот разговор довольно странный. Он больше похож на спор.

Вэй Усяня только что исключили из университета и выгнали из единственного дома, который он когда-либо знал. К счастью, он встретил доброго Лань Ванцзи, который предложил ему помощь, пока он не сможет снова встать на ноги. В то же время он не понимает, почему все остальные называют Лань Ванцзи его sugar daddy.

Когда Вэй Усянь пропускает течку, он не думает об этом. Его новое тело всё ещё приспосабливается к внезапному увеличению хорошо развитого золотого ядра, да и с момента образования связи с его альфой прошло всего пару месяцев. По крайней мере, он не думает об этом, пока не обнаруживает, что просыпается только от тошноты, пока не обнаруживает, что не может переварить острую пищу и даже свою любимую Улыбку Императора. Действительно, все это начинает казаться знакомым.

Когда Лань Сичэнь рассказывает Ванцзи о смерти Вэй Усяня, он готов ко многому. Он не готов к тому, что его брат бросится за своим мечом и взлетит в небо. Он также не готов к тому, что его брат вернётся с двумя едва пришедшими в сознание детьми на руках. Или: Лань Сичэнь впервые встречает своего племянника(племянников).

Дело не в том, что Вэй Усянь целенаправленно скрывал от людей, что он биологическая мать Лань Вансяня. Просто теперь, после нескольких месяцев, скрывать это в основном вошло в привычку. Но то, как Цзян Чэн узнаёт об этом, действительно случайность.

Цзинь Лин находит собаку и узнает кое-что новое о своих дядях.

— Лань Чжань, мне нужно тебе кое-что сказать. Мне очень жаль, — Вэй Усянь на мгновение остановился, выуживая что-то из кармана своих черных джинсов. Из-за угла, под которым сидели двое мальчиков, Лань Цижэнь не мог видеть, что это за предмет, но он слышал, как Ванцзи резко вдохнул, когда тот прижался к его ладони. — Я беременный, Лань Чжань. На долю секунды Лань Цижэнь испугался, что его сердце может перестать биться. Беременный. Вэй Усяню было восемнадцать лет, и он был беременным.

— Гэгэ, хочу к маме, — говорит ребёнок и тянется к Вэй Ину. Очевидно, что мать ребёнка — не кто иной, как сам Вэй Ин. Кроме того, теперь, когда он смотрит на ребёнка вблизи, он не может отрицать этого. Ребёнок выглядит так, как, по мнению Ванцзи, выглядел Вэй Ин, когда был маленьким. Единственное отличие — это высокий наклон носа, а не мягкий нос пуговкой, как у Вэй Ина, и цвет глаз. Глаза мальчика — не серебристые, как у Вэй Ина. Глаза мальчика — золотые.

Шицзе первой замечает, что что-то не так. — А-Сянь? Разве у тебя сейчас не должна быть предтечка? ИЛИ: Цзян Яньли действительно заслуживает награды за лучшую сестру, а Вэй Усянь - беспорядок эмоций, с которым он не знает, как справится.

Всегда немного больно, когда старший Вэй берёт Чжэньли за руку и притягивает к себе, шутя о том, что с каждым днём Чжэньли всё больше становится похожим и на него, и на Ханьгуан-цзюня. Сычжуй никогда не получит подобных высказываний, потому что он не является кровным родственником старшего Вэя, потому что он не их биологический ребенок.

Вэй Усянь жалеет, что не рассказал Лань Ванцзи о ребёнке. Может быть, тогда бы Чжэньли был всё ещё жив. Орден Гусу Лань не позволил бы убить ребёнка одного из своих двух нефритов, даже если бы его матерью был сам Старейшина Илин.

- Отец? Другой мальчик сказал, что с помощью гуциня ты можешь… разговаривать с мёртвыми. Ах. Лань Ванцзи задавался вопросом, когда это произойдёт. А-Юань просит Лань Ванцзи помочь ему поговорить с кем-то, кого он почти не помнит, и это приводит к их воссоединению, а также признаниям и замешательству.

Что, если Вэй Усянь действительно родил А-Юаня? №7 Family (is everything)

Лань Ванцзи стал отцом-одиночкой, когда взял к себе А-Юаня в свои двадцать четыре года. Закончив со всеми судебными процессами и испытав прелести бытия отцом, он наконец-то создал дом для них с сыном. Когда А-Юаня привлёк парк развлечений с талисманом-кроликом, они стал посещать то место каждое воскресенье, чтобы увидеться с загадочным мистером Кроликом. Однако кто такой этот таинственный мистер Кролик? Почему Лань Ванцзи видит в нём кого-то очень знакомого?

Маленький А-Юань совершает импровизированное путешествие в прошлое, и все, что он хочет сделать, это провести некоторое время со своими родителями. Подростки Вэй Усянь и Лань Ванцзи не приспособлены к этому.

С новым словом, добавившимся в его словарный запас, А-Юань понял, как много того было повсюду. Ма, мама. — У А-Юаня есть мама, — бормотал он тогда. — Он просто потерялся. Но вопрос все еще крутился у него в голове. Где он?

- Просто предупреждаю, - произносит Цзян Чэн прежде чем позвонить в дверь. - Будет всего три стадии, - он ждёт, пока Не Минцзюэ вопросительно поднимет бровь, и только после этого продолжает. - Первой стадией будет удивлённая вежливость, когда они осознают, что ты мужчина, - предсказывает Цзян Чэн. - Дальше следуют их попытки обвинить меня в том, что я подвожу и разочаровываю всю семью, а потом они накинутся на тебя с обвинениями в том, что ты пытаешься вызнать секреты нашей компании.

Цзинь Лина прокляли, и он не может говорить; чтобы снять проклятие нужно отыскать самое важное для него, Цзинь Лина, слово. или фанфик, где все гадают, какое слово может быть самым важным для Цзинь Лина; а ещё тут есть клетки мозга Цзянов, которые на самом деле не тут, а в розыске, немного потерянного Сичэня и немного симпчэня. Прим. пер.: симпчэнь – это Сичэнь, который думает только о Цзян Чэне. Не то чтобы мы можем его осуждать.