Аль-Хайтам и Кавех живут, ссорятся, мирятся, смеются и стебутся, параллельно флиртуя друг с другом.

— Какой оригинальный способ сказать мне простое "доброе утро". — Прости, не могу удержаться, дай я поцелую тебя ещё.

Не хотелось признавать, но в этот раз Кавех одержал победу...

Кавех заходил тихо, щёлкал внутренний замок. Он не разувался, не снимал накидки. Необычайно бледный, сжимал губы в тонкую полоску и не мог говорить... болтливый Кавех не мог говорить.

Он был его исключением, но исключение ведь подтверждает правило, да?

— Зачем ты пригласил меня жить у тебя? — Кавех уже не слушал. — Я для тебя обуза. Я тебе не нужен. Но при этом ты делал вид, что тебе на меня не всё равно. Порой поддерживал и иногда мне действительно казалось, что ты заботился обо мне, что я для тебя важен. Но это для тебя просто игра? — юноша тяжело вздохнул и затих, прижавшись к Хайтаму и уткнувшись лицом в его плечо. — Зачем ты заставил меня полюбить тебя? В этот момент всё кругом замерло.

Кавех смотрит на него снизу вверх исподлобья… так его глаза выглядят ещё более устрашающими. Аль-Хайтам кожей, каждой клеткой своего тела чувствовал тепло тяжёлого разъярённого дыхания Кавеха, чувствовал, что его сейчас съедят... Или о том, как Аль-Хайтам в тайне восхищается одним конкретным состоянием Кавеха.

О маленьких недостатках и больших плюсах жизни вдвоём.

Мое сердце взрывается, когда ты рядом со мной

Аль-Хайтам просто хотел, чтобы этот невозможно долгий день наконец-то закончился. Но Кавех, как выяснилось, плевать хотел на его желания и снова умотал в пустыню, несмотря на то, что вернулся он оттуда совсем недавно. И секретарь, стиснув зубы, рванул за ним. Он даже не представлял, чем это закончится.

Аль-Хайтам ненавидит прикосновения, а Кави ненавидит невозможность коснуться любимого человека. Замкнутый круг.

— Если хочешь спать – иди к себе. — Ты ведь сам хочешь, чтобы я остался. — С чего ты взял? — Аль-Хайтам закрыл книгу и положил ее на край тумбочки. — Уже бы выгнал, — нахально усмехнулся Кавех.

Уставший от работы Каве докучает отдыхающему аль-Хайсаму.

— С чего ты вдруг стал таким добрым? — Забочусь о собственных нервах, — сухо отвечает аль-Хайтам, — вот и всё.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Или у них в доме завелись полумифические Аранары, за которыми Кавех маниакально охотился по Сумерским лесам, или стащить футболку мог только сам архитектор. Но Аль-Хайтам в упор не понимал, зачем его сожителю его грязные футболки?

Кавех - квинтэссенция искусства в живом человеке. Весь Сумеру знал, что гениальный архитектор не только чертит по линейке, но и пишет картины в свободное время.<...> Помимо живописи Кавех сведущ и в скульптуре и даже немного в гончарном деле...<...> Но больше всего Кавех обожает находиться в движении, словно в противовес постоянному скрюченному сидению над чертежами. Танцы это вторая его страсть после архитектуры, и Кавех, по мнению Аль-Хайтама, в этом даже слишком хорош.

Последнее заседание мудрецов длилось почти тринадцать часов, Аль-Хайтам хочет просто наконец-то оказаться дома, а Кавех — дурак, который ничего не понимает (или понимает слишком много).

– Хайтам… Я уставший пришел домой после долгого пути. Купил нам вина на вечер. А наткнулся на закрытую дверь. И даже запасных ключей не было. Зачем мне дальше возвращаться в этот дом, если меня тут не ждут? Почему я должен смотреть на других и завидовать? Почему кто-то счастлив, а я – нет?

Это их общий отпуск в Италии. Море, пицца, пляж и много-много любви.