- Син Цю! Похоже, я наконец нашел реального призрака! – щеки Чун Юня горели от восторга. Он достал телефон и буквально пихнул его в лицо Син Цю с открытой статьей. – Представляешь, это в той самой заброшке, которую мы нашли с тобой недавно. Ну, помнишь с тем жутким и темным подвалом. Так вот, я нашел, что в том самом подвале происходят странные вещи!

Как непонятный почерк приводит к серьёзным разговорам, или Чун Юнь решил помочь Син Цю в писательской карьере.

ХОЧУ БОЛЬШЕ СИН ЦЮ АКТИВА В ЭТОМ ПЕЙРИНГЕ!!!! Ывхвхвхвх простите..

— Это было что-то из мифов? — поднял бровь юный экзорцист, но почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Нет, — широко улыбнулся Син Цю. Он наклонился к уху Чун Юня и ласково, дразняще прошептал: — Это был эротический роман.

-почему я не успел…- повторял сам себе в пустоту Чун Юнь, лёжа на кровати и пялясь на свои руки,- почему я не успел спрятать руки?..

- Мне кажется, лучше купить новое, это совсем растаяло.. - Сказал Чунь Юнь, и положил свое мороженое в пакетик, идя за ручку с Син Цю.

О Чун Юне, который смог.

В Ли Юэ практически никогда не видели снега. А для Чун Юня снег - чистейшая благодать. И как ею не насладиться?

Парни всегда были вместе. Даже ходили слухи, что и спят они так же, вместе. Хоть это и были всего лишь шутки местных жителей, Чунь Юня они смущали не хило, а книголюб, в свою очередь, оставался спокойным. Син Цю, в какой-то мере, даже нравилось, что люди считают их возлюбленными.

Оставаться у себя было до ужаса одиноко — брат с отцом уехали, оставив юношу в компании горничных. Можно было, конечно, взяться за перечитывание своих любимых книг или направиться в книжный магазин за новой, но мальчику отчего-то хотелось увидеться с молодым экзорцистом (и, возможно, немножко его поддразнить).

У Чун Юня появилась одна проблема.

Одним утром Син Цю заметил, как с его волос упало несколько семян одуванчика. И всё бы ничего, но пух днями всё продолжает сыпатся с его волос, что тревожит юношу. Чун Юнь беспокоится за друга, и они вместе пытаются понять, почему с Син Цю постоянно падают цветы.

–Зачем я только прочитал твой дневник? Лучше бы я не знал, что ты ненавидишь меня! - Син Цю выкрикнул эти слова и на его глазах заблестели слезы. –Ненавижу?... Но ведь все не так... - Чунь Юнь сглотнул и аккуратно взял его за руку. - Я тебя не ненави... - Син Цю оттолкнул его. –Не надо... Я не люблю, когда мне врут...

Не хватает только двоих. Вообще троих, но все уже давным давно забили одним неприличным местом на блюющего в туалете Беннета. Тарталья вальяжно поднимается с пола и направляется на кухню, предварительно решив, что неплохо было бы захватить водку для проигравших. -Ну вы что там, уснули?

Син Цю напрочь забыл о времени, разговаривая со своим новым другом, который был как новая книга, с красочной обложкой и богатым внутренним миром. Староста мог хоть обчитаться, но так и не дойти до финала, потому что автор ещё не решил, чем закончится эта история. От того было и интересно разговаривать с ним о всякой всячине, как ни с кем другим. Так пролетел ещё один урок, а отмазку для учителей Син Цю так и не придумал. Пришлось сказать: «Мы в пробку попали», потешив самолюбие Чун Юня.

Синь Цю заболел, а Чунь Юнь оказался рядом с охапкой лекарств и большим количеством любви.

Уже длительное время Чун Юнь находит в своём шкафчике маленькие бумажки с комплиментами. На них не подписаны ни имя, ни другие намеки на личность отправителя. Читая красивые фразы восхищения, Чун заливается краской и мечтает встретить тайную личность, но разрывается между поклонником и тем привлекательным парнем в библиотеке, кто так долго ему импонирует.

Мало кто знает о существовании тайного общества жертв Син Цю. Скорее всего, это было потому, что оно состояло из одного человека. Этот человек очень бережно относился к этой тайне и именно по этой причине не стремился болтать об этом. Это было что-то слишком интимное и личное, явно не для чужих ушей.

Син Цю помогает Чун Юню завоевать девушку, которая даже не девушка...

Чун Юнь избегает всего горячего и обжигающего: острой еды, зажигательной музыки и горячих напитков. Как хорошо, что Син Цю прохладный, как изящный ручеёк.