Хоть года идут, и Аль-Хайтам с Кавехом уже общаются совсем не так, как во времена Академии, кое-что между ними не меняется. И это кое-что — умение придумать оправдание для своих поцелуев, вместо того, чтобы признать, что каждый поцелуй — это цветок, корнем которого является сердце.

AU где ты чувствуешь возбуждение своего соулмейта.

Что, если первая встреча Аль-Хайтама и Кавеха произошла, когда они были совсем маленькими? Или история о том, как трехлетний Кавех сначала напугал годовалого Хайтама своим громким голосом, а затем понравился настолько, что малыш не хотел его отпускать

Под вечер Кавех любит заходить в кабинет секретаря.

– Какая нежность мистер Дилюк, чем обязан? – но парень не отвечает, пропускает мимо ушей формальности, лишь обильнее выцеловуя чужую макушку.

О нелепых способах разрешить старые недопонимания, о том, как неудачные интерьерные решения могут испортить всю романтику, и о том, как Кэйа зашел как-то раз в "Долю Ангелов", увидел там на стене плакат "Целоваться запрещено" и начал слишком сильно переживать по этому поводу

Как Дилюк вообще согласился на такую партию в карты? Но вот он здесь, перед Кэйей и без рубашки.

О том, как за время их отношений Дилюк научился быть терпимее к Кэйе и его противному проявлению характера, когда тот устал или без настроения.

Устроившись в кровати рядом с Дилюком, Кэйа уткнулся носом в чужую шею. Не целуя, просто прижимаясь к светлой коже. Тепло, запах тела рядом дарили непередаваемые чувства.

Ты чего плачешь? Да просто... Как будто сосу за крышу над головой...

С Кэйей всегда всё шло не по плану, но ощущалось всё это настолько правильно. Правильнее всего, что существовало в жизни Дилюка. Его присутствие, его прикосновения, его колкие и пошлые шутки, ― всё это казалось роднее всего в этом бренном мире. Словно сами Семеро Архонтов создали их такими, зная, что по отдельности они не протянут.

Во время течек Тигнари превращается в самую настоящую дикую и крикливую лису, а вся Гандхарва вынуждена это терпеть. Немного о том, как трудно моногамным существам жить в совсем не моногамном обществе.

Аль-Хайтам впервые за десять лет заболевает простудой, а Кавех пытается в заботу. «Оказывается, когда секретарь академии заболевает, то становится вреднее маленького ребенка. Кавех старается, правда старается, терпеть его невыносимый характер, но каждый раз он хочет вмазать ему по лицу».

Взглянув украдкой на электронные часы, горящие зелеными цифрами: 00:01, 9 июля, Хайтам улыбнулся (Архонты, Кавех и правда забыл) и бросил небрежно: — Эй, Кави… С днем рождения.

Хайтам целует его порезы с несвойственной ему нежностью, будто поцелуи залечат ножевые ранения. Никогда он не позволял себе расклеиваться и вот так глупо проявлять свои чувства, но сейчас ему плевать на свою наигранную холодность. Все их каждодневные ссоры и яд, которым они плюются друг в друга, стали абсолютно неважны, несущественны, бессмысленны. Ему физически необходимо быть рядом.

–Тут такое... Дело... –бубнит что-то нечленораздельное, и Хайтам вздыхает – громко вздыхает – прежде чем прервать непонятный поток слов Кавеха. –За тобой приехать? –... Да. Кави вновь упирается лбом в стену. По какой-то необъяснимой причине, как бы сильно он не хотел быть дальше от Хайтама: не видеть его, не слышать его, не чувствовать его... Он всегда становился ещё ближе, чем был. –Буду через десять минут.

— Ты прекрасен, — шепнул Хайтам. — Не верю, — выдохнул Кавех. — Если не веришь, хоть позволь мне запомнить тебя таким. — Скверным? — Милым.

Закат, мятный чай и объятия - все, что нужно уставшему Кавеху

Глаз Бога. Дар Богов это или же напоминание от Смерти о себе? Беннету нужен учитель для того, чтобы совладать со своим артефактом, а Кэйа не хочет, чтобы этот ребенок учился на таких же ошибках как он.

Шан Цинхуа потерял свои перчатки, из-за чего ему приходится терпеть сухость кожи и мелкие кровоточащие ранки на ней.