— Какого чёрта? — осведомляется Эд и тут же застревает ногой в ржавом ведре. — Ш-ш! — касается пальцем его губ Стид, приказывая замолчать. Эд замирает, уставившись на прижатую к его рту руку. Боннет отстраняется, одними губами говорит: «Извини!» и сосредотачивается на звуках снаружи. В переулке раздаются торопливые шаги, слышатся крики; до них доносятся фразы: «Куда, чёрт подери, они делись?», «Продолжайте искать!» и даже «Тот, что пониже, похож на грёбаный торт, как вы могли его потерять?».

– Дай мне причину не вырезать твоё сердце, – шепчет Эд. И Стид не может найти ни одной. На ум приходит много причин, по которым он не хочет, чтобы кто-то вырезал его сердце, но разве для Эда все они будут важны? – Стид, – срывающимся голосом говорит Тич, заставляя Стида посмотреть на него, вместо того чтоб пристыженно разглядывать доски пола. – Пожалуйста.

5 раз, когда у Эда встает на Стида и 1 раз, когда Эд дрочет себе не сам.

Неужели люди так целуются? Настолько часто? Ох, конечно это так, просто люди обычно предпочитали не делиться своим интимным опытом... Изменение концовки 9 эпизода, где Стид понимает, насколько ненасытным он был до прикосновений, а Эдвард пользуется случаем и впервые решает быть с кем-то нежным.

О пользе литературных справок. * — Тогда какими страстями ты наслаждаешься наедине? Только не говори мне, что в этой безумной коллекции растопки спрятаны какие-то эротические каракули? Мгновение, в течение которого Стид делает глоток оставшегося портвейна. — У тебя там есть чертовски похабные книги, не так ли?

Нахрен все эти метафоры, решает Эд. Стид не какая-то там дурацкая картина. А это значит, что они будут, черт побери, вместе, и они будут счастливы. Несмотря ни на что.

— Просто, знаешь, на мне всё как на собаке заживает.

Стид и его команда имбецилов подгребают к «Мести». Эд не хочет слышать ни слова от Стида. Не хочет — и всё тут! Он хочет. Здесь есть: Стид и Эд в качестве клише-парочки, которая громко выясняет отношения у всех на виду, пока один стоит на улице, а другой кричит из окна, команда, которая в своём репертуаре, и живая реакция на громкие признания в чувствах.

Эд хромает.

Для человека, который ничего не видел, Стид поразительно хорошо ориентировался в собственном корабле.

"Эдвард чувствует, как ему становится легче дышать. Кракен, отпугнутый светом маяка, исчезает в тёмной воде." Вариант сюжета, в котором Боннет передумывает возвращаться домой и успевает уплыть с Эдом на рассвете.

- Хочу сделать кое-что... сумасшедшее...

Но путь друг к другу продолжался. И Стид не знал, где будет его завершение. Днем Эд любил подходить к Стиду со спины, любил его касаться, не стеснялся, осторожно протянув руку, коснуться его щеки, прежде чем поцеловать. В его взгляде всегда было что-то пугливое, что-то такое… Поразительное, вообще-то, как будто Эд не был до конца уверен, что можно. Но ночью всегда уходил.

Но Стид выбрал его, он сам так сказал, и теперь изо всех сил это показывал. Эд старался быть хорошим, чтобы заслужить этот выбор, быть таким, чтобы Стид никогда-никогда о своём решении не пожалел. И теперь Стида не было в постели. Он ушел.

Эд действительно хочет, чтобы Стид называл его милыми прозвищами, и действительно не может понять, почему Стид считает, что это неловко. Поэтому он идет к экипажу за советом.

Стид решает, что мателотаж -- это правильный шаг в их с Эдом отношениях.

Когда твой корабль попадает в сильнейший шторм, хорошо, если есть с кем поделиться тревогами – благо, что Эду и Стиду, кажется, всегда найдется повод перекинуться словечком.

"Хорошо. Ты весь неправильный. Покажи мне больше, я уверен, что есть что-то еще" - думает Эд, закрывая глаза на сотню неправильных вещей вокруг себя. Он мог бы ворчать как старый боцман от рассвета до заката, спроси Стид его мнение, но тот говорит с ним без умолку, а молчит еще приятнее, и Эд решает отложить это на потом.

Но его целуют до того, как дверь каюты полностью успеет закрыться.

- Дерьмовый день? - Дерьмовая жизнь, - прорычал он, стирая с плеч холодные склизкие капли. Неизвестный пленник глухо кашлянул за стеной, и Эд уже чувствовал, что это же ждет и его. Было так сыро, пары плесени оставались в горле склизким комком; сколько он здесь пробудет? Неделю? Хватит и пары дней, чтобы начать задыхаться