Венец творения 2194

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мстители, Люди Икс, Первый мститель, Человек-Паук (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Баки Барнс, Чарльз Ксавье, Роберт "Бобби" Дрейк, ГГ - ОЖП. Много мутантов, героев, злодеев и прочих.
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 264 страницы, 39 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Songfic Дружба Нецензурная лексика ОЖП ОМП ООС Повествование от первого лица Попаданчество Стёб Фантастика Экшн Элементы гета Юмор

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Мертвые Кролики
«Интересная работа» от cat-without-smile
«Захватывающее произведением » от Betelgeuse044
Описание:
Мутанты - новая ступень эволюции, которая в итоге вытеснит обычных людей. А что делать "венцу творения", если его мутация позволяет контролировать чужие мутации? Как скоро этим "венцом творения" заинтересуются? И кто успеет первым убить или забрать его себе?

Посвящение:
Посвящается миру Марвел, моим подругам, поддерживающим меня и моё безумие. И, конечно же, посвящается читателям, которые поддерживают и вдохновляют меня своими отзывами!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Этот фанфик - смесь фильмов, мультфильмов, каких-то данных с википедий и прочих ресурсов. Потому мутанты у меня здесь - действительно мутанты, а не люди, которым дали мутации Наблюдатели. Впрочем, будут и те, кому мутации действительно достались от высших сил.
Обложка: https://pp.vk.me/c621931/v621931878/39924/3XcpFXZE_Xg.jpg
Альбом с артами к фанфику: https://vk.com/album-90795098_234029260
Песни к фанфику: https://vk.com/audios-90795098?album_id=76757068

3 глава

21 июля 2016, 03:18
      У Барнса неожиданно оказался домик. Такой пыльный, старый, покосившийся, с разбитыми окнами на первом этаже. В нем не было ничего примечательного, да и он явно был давно заброшен, лишь выцветшие граффити на обоях говорили о том, что когда-то сюда забредали подростки. Мы вошли в дом через заднюю дверь, увидеть которую с улицы было затруднительно из-за разросшихся кустов. Не знаю, жил ли здесь когда-то Баки, или просто обустроил здесь временный схрон, это не так уж и важно. Главное мы обзавелись деньгами, а мой солдатик еще и перчатками. Здесь даже нашлись армейские сухпайки, которым я обрадовалась куда больше, чем каким-то там деньгам. Точнее не я, а мой желудок… но какая разница, он же часть меня!       — У тебя хороший аппетит, — заметил Баки, только-только доедающий свою порцию, когда я уже приканчивала второй сухпаек. Судя по усмешке, мужчина попытался пошутить или просто наладить контакт. Отряхнув руки от крошек, оставшихся от армейских галет, я кивнула в ответ на его «шутку».       — Преобразование моего или чужого тела требует энергии, потому сколько бы я ни съела, чувство насыщения может так и не появиться. По крайней мере, мне еще ни разу, с тех пор, как пробудилась мутация, не удавалось наесться до отвала, — призналась, криво усмехнувшись. Судя по воцарившемуся молчанию, мне следовало ответить какой-то колкостью, а не расписывать нюансы моего метаболизма. Да, определенно из нас двоих навыков общения не хватает в большей степени мне. А еще стыда, скромности, чувства такта, адекватность бы тоже не помешала… Господи, да нормальная я (относительно), просто отвыкла от общения, только и всего! Или я себя подобными словами успокаиваю?       После такого разговора воцарилось молчание. Оно не было в тягость ни ему, ни мне. Я привыкла к молчанию, привыкла говорить сама с собой: мысленно или вслух. Баки поднялся и вышел из подвала куда-то. Я посмотрела на сухпайки, которые остались в нычке. В стене подвала была удобная полость, которую невозможно было найти, стоило лишь поставить кирпичи на место (в смысле визуально найти, если простукивать стены на предмет пустот, то это уже решаемый вопрос). В этой полости и лежала еда, деньги, какие-то вещи. Кажется, там даже было оружие. Прислушавшись к своему организму, тяжело вздохнула, возвращая кирпичи на место. Пусть чувство насыщения не пришло, но голод уже не мучил, потому не стоит грабить этот схрон. Мало ли когда еще он пригодится тем, кто о нем знает?       Бродить по дому не было никакого настроения: мусор, граффити, обшарпанная и пыльная мебель или её обломки. Типичнейшая заброшка, коих я в детстве повидала достаточно. Что здесь может быть интересного? Баки позвал меня со второго этажа, где располагалась ванная комната. Вода была холодной и отдавала ржавчиной. То ли тут стоял бак, то ли этот дом был подключен к общей сети водоснабжения, но, как бы там ни было, главное, что я смогла помыться. Баки побрился, собрал свои волосы в хвост и уже не был так похож на бомжа, как раньше. Мы не стали задерживаться здесь надолго, поспешив на автобусную станцию. Решение передвигаться днем приняли единогласно: в оживленном потоке людей к нам будут проявлять меньше внимания, чем если бы мы ехали на поздних рейсах, пусть риск для Баки засветиться всё равно был.       Затарившись в гипермаркете едой, предметами личной гигиены и кое-какой сменной одеждой, уже на станции купили билеты на нужный автобус до Нью-Йорка. На нас мало обращали внимание, разве что в гипермаркете были очень навязчивые консультанты, а Баки не позволял посылать их уж совсем грубо. Правда, «не выражайся» он не говорил (в противном случае мог бы получить истерично смеющуюся меня, сам того не ведая), зато ладонь, затянутая в перчатку, на губах, здорово мешала сквернословить и грубить людям, просто делающим свою работу. С горем пополам мы добрались до транспортного средства.       Много людей в автобусе и за его пределами. Меня к окну прижимает мрачный Баки, на которого остальные пассажиры смотрят с опаской. Ну да, иначе реагировать на широкоплечего и явно мускулистого мужика, обладающего таким зверским выражением лица, было невозможно! Жуя Tic-tac, опрокинув в рот сразу почти всю упаковку, размышляла о том, стоит ли как-то намекнуть спутнику на то, чтобы он старался быть чуть более беспечным? Всё-таки именно по выражению лица его и могут запомнить. Нет, правда, мимика чаще всего первое, что бросается в глаза, после волос. Если у человека нервный тик, он хмур или улыбается, мы отметим это быстрее, чем цвет его глаз или другие особенности лица, если это только не броские шрамы.       — Милый, сделай лицо попроще, — поднырнув под руку Зимнего солдата и прижавшись к нему, промурлыкала я, изображая обычную влюбленную девушку. На какую-то парочку будут обращать меньше внимания, верно? В смысле, на них могут смотреть украдкой, размышлять о них или делать какие-то свои выводы, но обычно влюбленных людей отдельно друг от друга не рассматривают. Запоминают, что вот она положила свою руку ему на колено или что он заглядывает в её декольте или в чужое, отметят, может быть, разницу в возрасте или росте, или внешности, но поверхностно. Парочек, особенно бурно проявляющих свои чувства по отношению друг к другу, не запоминают.       Таким ошарашенным я Барнса еще не видела.       — Что? — он недоуменно нахмурился, заставляя меня тяжело вздохнуть. Почему он такой непонятливый? Может, программа Гидры дала осложнения на мозг несчастного солдата? Или он просто настолько отвык быть обычным человеком? Хотя… кто бы говорил.       — Ты выглядишь так, будто собираешься кого-нибудь убить. Мне-то плевать, а вот другие люди нервничают, — чмокнув мужчину в побритую щеку, повернулась и откинулась на него спиной, обхватив его ладонь своей. Баки сильно напрягся, но попытался не хмуриться, уставившись в окно.       — Зачем ты это делаешь? — глухо поинтересовался он. В его голосе прорывались рычащие интонации.       — Что именно? — невинно уточнила я. Снова захотелось мурлыкать и ластиться, точно кошка, потому что я понимала, как это его бесит и напрягает. Всё-таки я — садистка. — Ладно, ладно, не уточняй. Лезу к тебе, чтобы окружающие думали, будто мы парочка. Так нас меньше будут замечать.       Прикрыла глаза, наслаждаясь теплом чужого тела. Двойная польза, а! И прикрытие, и погреться можно. Баки не стал продолжать разговор, даже попытался сделать лицо попроще, но у него это плохо получалось. Посоветовала ему прикрыть глаза и подремать или хотя бы подумать о чем-нибудь приятном… Он сделал вид, что задремал. Только сделал вид, ведь я всё еще чувствовала, как он напряжен. На нас действительно перестали обращать внимание, только две девушки немного пошептались, посматривая на нас.       Путешествие прошло без приключений. Я даже была удивлена тому, насколько тихим и спокойным может быть человек, несколько часов назад пытающийся тебя убить. Мы пару раз перекусили снэками, купленными в гипермаркете. Я чуть не пролила колу на Баки, но он даже не стал пытаться испепелить меня взглядом, просто тяжело вздохнул, отбирая у меня банку с газировкой. До пункта назначения он давал мне только воду со специальной крышкой-непроливайкой*. Было обидно, но понимала, что сама виновата. Читала газету, решала сканворды, включала маленькое радио. В 1991 году еще не было планшетов, что крайне меня расстраивало, да только не мне жаловаться. Подумаешь, перенеслась в другой мир и время — главное, что жива и скоро обрету дом. Не выгонит же меня Ксавьер взашей, верно? Я ведь тоже мутант. Того пацана-мутанта, блокирующего способности других мутантов, он в свою школу принял, значит и меня примет… Да и если что, у меня куча планов на жизнь! Хотелось бы получить высшее образование, начать работать, попытаться создать лекарство от моей мутации и пожить, как нормальный человек. Этот мир предоставляет мне так много возможностей, что грех ими не воспользоваться. Не знаю только, что будет делать мой спутник, избавившись от Гидры в своей голове. Останется в школе? Или отправиться в вольное плавание? Да какая, собственно, разница? Мы с ним явно не друзья, чтобы переживать друг о друге.       Мы сошли на остановке в Нью-Йорке. Я перестала виснуть на Баки и всячески к нему ластиться не потому, что решила, будто маскировка уже не нужна, а потому что Зимний солдат уже привык к этому, и теперь это было не так весело. Гулять по городу ночью, а автобус домчал до пункта назначения именно в одиннадцать часов вечера, было не лучшей идеей, тем более долгая поездка вымотает кого угодно, потому единогласно было решено завалиться в какой-нибудь клоповник. «Мотель, Селма, это называется мотель, » — пыталась убедить себя, но больше уважения к местному приюту клопов и прочего отребья пробудить в себе не смогла. Правда, отвращения и презрения не было, просто факт того, что даже мотелем это «райское» местечко я назвать не могу. Мы взяли одну комнату с двумя кроватями и тут же закрылись в номере. От нас не потребовали ни документов, ни чего-то еще, кроме денег за всю ночь наперед.       Мне не хотелось о чем-либо говорить. Я почувствовала себя так, словно вернулась в свою камеру после очередного эксперимента ученых, то есть полностью выпотрошенной как физически, так и морально. Хренова поездка на автобусе просто свалила меня с ног. Я успела лишь упасть на кровать и завернуться в одеяло прежде, чем отключиться. Ни о каком обмене «спокойной ночи» и «приятных снов» с моим спутником не шло и речи. Усталость была слишком велика, чтобы тратить остатки сил на никому не нужные любезности.       Всю свою жизнь с раннего детства я любила спать. Во многом потому, что мне нравились сны. Такие яркие, красочные, реалистичные. Казалось, что я просто закрываю глаза и оказываюсь в других мирах. Что я совсем не сплю в своей кровати, а путешествую где-то далеко от дома. Но по мере взросления мои сны менялись. Начинали сниться кошмары. И сны-воспоминания.       Ансельмина Кристина Облако, не смей разговаривать со мной на повышенных тонах! — звучит во сне требовательный женский голос. Очень тяжело не повышать на мать голос, когда она — горячая и вспыльчивая женщина итальянских кровей. Тем более когда именно она дала тебе такое дурацкое имя. Ансельмина, это же надо додуматься! В школе я была Кристиной Облако, просто Кристина Облако, дочь инженера Александра Облако, а дома была чертовой Ансельминой — мама называла меня только так и требовала от остальных того же. Дети во дворе смеялись, когда мама звала меня домой. Ансельмина, Ансельмина, Ансельмина. Дурацкое имя. Селмой меня называл дядя, и это уменьшительное от моего имени мне нравилось больше, потому что напоминало имя Велма и ассоциировалось с девушкой из мультика про Скуби-ду. Старший брат же звал меня Миной. Мина — это тоже уменьшительное от моего имени. Брат любил шутки, свою младшую вредную сестру и семью, а еще свой мотоцикл. На котором и разбился. Родители погибли в авиакатастрофе, возвращаясь с отдыха из Италии, а дядя заболел раком и мы отправились в Америку. Веселой мою жизнь даже с натяжкой не назовешь, но я не жалуюсь. Нужно радоваться тому, что есть, а высшее искусство радоваться тому, чего нет.       Просыпаться посреди ночи из-за не самых приятных снов — признак дурного тона, вкуса и больной психики. Первые два пункта потому, что это такой застарелый штамп в кино, который, казалось бы, появился чуть ли не с первым продуктом кинематографа. В окно настойчиво светила вывеска бара, расположенного в здании напротив, под окнами гоготали его посетители, где-то завывали полицейские сирены… С силой проведя по лицу, подавляя зевок, посмотрела на соседнюю кровать. Баки спал или делал вид, что спит, кто его разберет? Спустив ноги с постели, встала на деревянный скрипящий пол и потянула платье через голову. Засыпать в одежде было не лучшей идеей, посещавшей меня, ведь платье теперь помялось! Где я чертов утюг найду? Вздохнув, подхватила и платье, и покрывало, которое было на кровати, и потопала в маленькую узенькую ванную, доступ к которой открывался через скрипящую дверь, держащуюся на добром слове. Скрипящий пол, кровати, дверь: Баки определенно уже не спит, но это не мои проблемы, ведь это у него обостренный слух!       Помыться самой, простирнуть платье и белье, вместо полотенца завернуться в покрывало (как я и предполагала, в ванной было полотенце только для рук, а о халатах не шло и речи), потому что холодно, а не потому что я стесняюсь своей наготы… Время было всего три часа утра. Зимний солдат наверняка исходил ко мне молчаливой ненавистью, но упорно продолжал делать вид, что спит. А может и правда спит? Может, я его в конец вымотала? Развесив на холодные батареи белье, чтобы сушилось, поняла, что делать совершенно нечего. Лезть к солдатику даже не думала, мало ли насколько нервно он на это отреагирует, а отмывать пол от собственной крови не то занятие, которому я бы желала посвятить своё свободное время. Увы, в комнатушке не было даже телевизора, потому я взяла корзинку и сумку, чтобы пожрать и попить. Заодно примерила нижнее белье, купленное в гипермаркете и футболку с шортами: всё бы хорошо, но лифчик немного жал. Это судьба.       — Почему ты не спишь ночью, как все нормальные люди? — с усталым вздохом поинтересовался Баки, поворачиваясь ко мне лицом. Я замерла, наверное, представляя из себя весьма комичное зрелище: лохматая, в дешевой футболке и шортах, сидящая на кровати, по-турецки скрестив ноги, в окружении сумки, корзинки и провизии, набивающая рот кучей вредной еды. Наверняка мои набитые щеки добавляли мне сходства с хомяком. Прожевав и проглотив микс из шоколадных батончиков Wispa, Snickers и Nuts, смущенно улыбнулась уголками губ, понимая, что зубы у меня сейчас в шоколаде, пусть в полутьме комнаты это будет не так заметно:       — Потому что я — не человек, а мутант? — предположила, пожимая плечами, и протянула солдату шоколадку, — будешь?       На моё удивление, шоколадку он взял.       — По-твоему мутанты не люди? — поинтересовался он, садясь в кровати и разворачивая обертку Snickers. Я наморщила нос, водя языком по зубам, стирая с них шоколад. Еще и орешек застрял между зубов.       — Скорее мутанты — не совсем нормальные люди. Когда говорят «нормальные люди», подразумевают некую модель неприметного, почти ничем не выделяющегося человека, кого-то вроде фермера или офисного клерка, кого-то со здоровой психикой, здоровым телом, без отклонений и всяких шестых-седьмых пальцев и прочих мутаций. Проще говоря, подразумевают кого-то среднестатистического. Согласись, ни один мутант под такое описание не попадает, — я весело фыркнула, смотря на задумчивого собеседника, жующего шоколадный батончик. У кого-то тоже орешки в зубах застрянут… именно из-за этого я не очень любила Snickers и подобные сладости.       — Я пытаюсь понять, как ты могла узнать обо мне и моем коде, если ты была одной из подопытных в лаборатории… В какой именно лаборатории ты была?       Зимний солдат внимательно посмотрел на меня, а я поняла, что Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу. Не скажу же я ему правду! Он мне не поверит, ведь правда действительно звучит слишком фантастично и бредово!       — Не могу тебе ничего сказать, — передернула плечами, напряженно думая о том, как же вывернуться без потерь из этой щекотливой ситуации. — Мне как-то не сообщали ни название, ни адрес того заведения, в котором держали. А о тебе и твоем коде услышала краем уха, даже не помню где. Десять лет всяких экспериментов здорово ухудшают память.       Это не было откровенной ложью, точнее я сообщила почти чистую правду, ведь ни названия, ни адреса лаборатории не знала, жизнь в таких заведениях ухудшает память, если ты только не обладатель чертового архива вместо мозга, а вот про то, что о Баки и его коде я услышала краем уха… Вот это была ложь, да. Я ведь смотрела фильмы и читала комиксы, из которых узнала об этом перс… человеке. Он из плоти и крови, так что какой он персонаж? Он живой человек.       Закономерно, что Баки мне не поверил. Он смотрел на меня хмуро и недоверчиво, словно раскусил мою маленькую ложь. Зараза.       — Я не смогу доверять тебе, если ты не скажешь правду, — сообщил он, сминая обертку в кулаке.       — От тебя этого и не требуется, — заявила я чуть раздраженнее, чем могла. — Мы с тобой не обязаны доверять друг другу, нам просто нужно добраться до школы Ксавьера и избавиться от своих проблем. То есть ни детей с тобой заводить, ни на Эверест лезть я не собираюсь. Согласись, чтобы добраться до какого-то места, необязательно знать друг о друге всё и доверять? И… я рассказала о себе больше, чем ты.       И это было чистой правдой. Я по натуре своей очень открытый человек, и уже рассказала Зимнему солдату о себе куда больше, чем следовало бы. Он знает, что я десять лет провела в лаборатории, какая у меня мутация, что у меня неполное сестринское образование. В общем, это уже много! Ведь в ответ мне даже имя не сказали. Кажется, я так ни разу и не назвала его по имени, и это хорошо, потому что едва ли я могла его знать, а сам Баки не представлялся.       Зимний солдат угрюмо молчал, смотря на меня. Я была права, и он это признавал.       — Баки. Зови меня так, — неожиданно представился он спустя почти три дня от нашей первой встречи, и ушел в ванную, оставляя меня в полной растерянности. Это он типа пошел на откровенность? Я громко фыркнула в тишину съемной комнаты, понимая, что мой спутник — настоящий скрытный говнюк.       Включив радио, поставила его на прикроватную тумбочку и продолжила ночной дожор, понимая, что утром придется вновь идти в магазин пополнять запасы провизии. В моей голове не витало ни одной дельной мысли, лишь вопросы о том, что делать дальше и будет ли далее подниматься разговор о том, откуда я такая распрекрасная вылезла? Надеюсь, что не будет, потому что даже самая правдоподобная ложь — ложь. Некоторые люди чувствуют ложь, а Баки, кажется, как раз из таких. Уход от ответа тоже вызывает много вопросов… Остается надеяться, что мы доберемся до школы Ксавьера раньше, чем сблизимся с Баки настолько, что уход от ответа будет выглядеть как недоверие и нанесет почти смертельную обиду. Ох уж эти люди, всё-то им знать надо! И одной мне, даже в лапах изуверов в белых халатах правда не нужна, главное пожрать, да посмотреть фильмы, почитать комиксы или поиграть в компьютерные игры. А ведь за десять лет своего заключения я ни разу не пыталась сбежать. Ни одной попытки. Ни одной даже мысли о побеге. Наверное, я всё-таки немного трусиха или… псих.       Когда скрипнула дверь, я смотрела в окно, грустно жуя Mamba. Вкус моего детства, м-м… Мама всегда запрещала мне кушать всякие гадости, а вот брат с радостью приносил мне их тайком. И отец. И дядя. В нашей семье все слушались маму, точнее делали вид, а сами проворачивали всё, что душе угодно, в обход её зорких глаз.       Быстро же Баки помылся, по моим субъективным ощущениям не прошло и десяти минут. Но судя по воткнувшимся в мою спину иглам — это был ни хрена не Баки. Мои дедуктивные способности на высоте.       Я свалилась на пол, попытавшись откатиться под кровать, но всё те же иглы в моей спине не дали этого сделать: они были с большими наконечниками и оперением, а еще из них что-то вливалось в моё тело. Кажется, это транквилизаторы или нечто подобное. Потянуло в сон… да ладно, за нами пришли агенты Гидры? И им нужно схватить меня живой. Наверное, чтобы узнать кто я такая и на кого работаю. Вот же гадство, на том шоссе была камера! Это даже по фильму показывали! Почему я об этом не подумала?! Идиотка…
Примечания:
* Я честно в душе не знаю, когда изобрели эти крышки-непроливайки, а гугл предложил мне только чудо-крышки-невыкипайки, потому давайте дружно согласимся, что мир Марвел настолько продвинут, что крышки-непроливайки на пластиковых бутылках у них появились в 1991 году? Хотя, если на первом Старк Экспо Говард продемонстрировал летающий автомобиль (пусть его полет был коротким), то уж до крышки-непроливайки чей-нибудь скромный гений мог догадаться.
И я буду о-о-очень рада любым отзывам, кроме банального "проду". Впервые пишу фанфик по вселенной Марвел, была бы очень рада мнению более опытных фанатов этой вселенной, да и мнение остальных читателей тоже не против узнать. Отзывы здорово стимулируют писать лучше, больше и быстрее.

13.07.2017: не зря убрала фамилию Барнса в прошлой главе, теперь хоть немного сходится. Минус один косяк в хороводе тысячи косяков.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.