У него кружилась голова, крики из возбужденных превратились в болезненные, а отвратительные звуки хруста костей заставляли его голову пустеть. Все горело, когда кожа и плоть были разорваны, чтобы освободить место, и он не знал, когда ему удалось повернуть голову назад, чтобы с ужасом наблюдать, как чужие руки были покрыты кровью и глубоко вонзались ему в грудную клетку.

Невозможно было определить, когда это началось, чувство медленно растекалось по его венам, чтобы он мог точно определить точку отсчета, но с Джисоном было что-то не так. Джисон хотел полностью разрушить человека, которого любил.

Он тихо просит Джисона обнять его, а Хан не отказывает, поворачивается на другой бок, притягивает Ли к себе и целует в макушку, в губы Минхо не разрешает.

— Я обожаю вас, ребята…--прошептал шатен тихо смеясь. И сделав шаг вперед, одними губами сказал — Я люблю тебя, Хани… Прости меня…

а потом джисон останется наедине со своими мыслями в темноте квартиры, которая каждым своим квадратным метром, каждой щербинкой на старом зеркале в прихожей, каждой пружинкой продавленного дивана будет напоминать о его отсутствии. об отсутствии минхо.

— Почему ты ушёл…? — сломанный голос дрожал, молил, чтобы на его вопрос ответили. Глаза мальчика распухли. Капилляры в них полопались и образовали кровяное пятно у уголка глаза. Он повторял этот вопрос вновь и вновь. Каждую ночь.

У Джисона есть одна главная причина каждый год возвращаться домой.

А ведь Джисон был настроен на флирт с этим милым бариста, от чьего голоса он чуть не споткнулся аж на входе. Всё было бы радужно и круто, Джисон использовал все свои флюиды, опираясь на стойку и испуская волны плохого парня: "Мне американо, чёрный как моя душа, детка". Войну начал Минхо, отдав пикапщику стакан кристально чистой воды.

после его ухода джисон внезапно осознает, что сейчас произошло. он отсосал своему другу, в которого влюблен, а тот в ответ подрочил ему. несомненно, им обоим было приятно, но.

Ночные улицы Сеула, два гоночных автомобиля, рассекающих светом фар сумрак подворотен, две противоположности, вечно соревнующиеся за первенство, и одна постель на двоих.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

«Как же пиздецки сильно я хочу, чтобы ты меня взял», — совершенно случайно отправляет Джисон сообщение самому популярному парню университета.

Обычная ссора, и ничего не предвещало беды, но брошенные вскользь «я не люблю тебя» больно задели сердце Минхо. С той поры прошло два года, а Ли до сих пор собирает мелкие осколки сердца по крупицам, чтобы жить дальше…

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

— Да что тебе нужно? — слезливо спрашивает Минхо, вытирая руки и щёки влажными салфетками. — Я хочу побыть один. В чём проблема? — Мне кажется, ты слишком долго один, чтобы продолжать оставаться, — вздыхает Джисон, присаживаясь рядом.

— Три поцелуя. Я даю тебе три поцелуя. Если за это время я влюблюсь в тебя, то считай ты выиграл, твоё желание сбудется, и мы начнём встречаться. Но если же нет, ты отстанешь от меня со своими тупыми подкатами. Идёт? — Идёт. Я могу целовать тебя как захочу, где захочу, и сколько захочу? — Да.

— Слушай, ты же выглядишь, как влажная мечта каждого второго человека на Земле. Как ты можешь быть таким робким? — не понимает Минхо и хмурится, а Джисон только глаза в пол опускает, нервно перебирая пальцы. au, где Минхо отправляют учиться в закрытый колледж, и он почти умирает со скуки, а потом вдруг замечает, насколько красивые глаза и какая охуенная задница у его соседа по комнате, и жить становится веселее.

Джисон почувствовал себя странно, стоило ему услышать стоны за дверью своего соседа. Но более странно он почувствовал себя лишь тогда, когда ему удалось увидеть жилистые руки Минхо через микрощель и услышать собственное имя из его уст. — И долго ты ещё будешь там стоять? — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. И Джисон понял, что он попал.

Минхо представлял, как долго ему придется стоять здесь и как долго должен идти дождь, чтобы уровень воды достиг его носа и он перестал дышать. Единственный, кто остался в покое и тепле, был человек в ярко освещенной комнате на втором этаже.

Совесть Ли Минхо не позволяла брать то, что ему не принадлежало, но Хан Джисон оказался тем исключением, из-за которого он переступил через свои принципы. – Вот почему я трахнул твоего парня, гребаный ботаник.