От прошлой жизни только кепка яркая осталась, в самом дальнем ящике их дома лежит, ещё дальше ящиков уж точно нет. И Марат сам не понимает, зачем до сих пор хранит её. Ворованная, старая вещь с американской символикой, вещь, которая связывает его со всем этим беззаконием, но потерять её кажется чем-то ужасным.

История о том, как повлияло на мировоззрение Андрея первое криминальное приключение.

Марат отводит взгляд, потому что извиняться слишком непривычно. Когда в последний раз он делал это? Андрей усмехается: — Пацаны не извиняются. — он протягивает ему руку, которую Марат жмёт в ответ.

Кто же знал, что они могут быть настолько близки?

У Андрея на шее красные следы от чьих-то рук — Марат бы их лично переломал.

За считанные недели Марат становится настолько близок и привычен, что, кажется, проникает под кожу.

- Может, мы просто одновременно сошли с ума? - Марат позволил крохотной слезе спуститься по моей руке. - Может. А может, это и называется "любовью", - предположил я, ещё сильнее прижав его голову к своей груди.

Кожу будет щипать с каждым мытьём рук, а при движениях болеть сразу вся кисть. Андрей наблюдает за тем, как Марат внимательно осматривает его сбитые костяшки пальцев. — Хочешь, поцелую? Чтобы зажило быстрее.

Он пахнет домом и дешевым табаком, Андрей искреннее любит этот запах, готов носом уткнуться в злосчастную синюю куртку, чтобы только вдыхать, задыхаться… В панельном доме, где по коридору часто гуляет и завывает в трубах ветер, будет кипеть чайник, и запах старины и пыли смешается в легких. Марат любит дом Андрея, а Андрей считает домом одного-единственного человека, всеми фибрами своей души обожающего чертову «Седую ночь» и дешевый табак.

Лунный свет в тихой, ставшей уже родной квартире и неловкие нежные чувства, которые Андрей готов дарить только одному единственному человеку.

Что именно его зацепило в этом наглом пацанёнке - он и сам не знает. То ли мордашка безобидная, то ли характер, который ну совсем с ней не вяжется. Слишком уж борзый малый, такие Марата обычно раздражают до мозга костей, но, как оказалось, не в этот раз.

У них кровать одна на двоих. И любовь тоже – одна на двоих.

На Васильева Марат в первый раз передернул еще в день знакомства. Само вышло: перед сном приспичило, а в голове вертелась лишь одна яркая картинка, пятном-несмывашкой. Под тяжелым ватным одеялом, в духоте, с горящими скулами, Суворов вспоминал чужие длинные пальцы и представлял их на месте своей ладони.

Советский шампунь, вчерашний день рождения Андрея, чувство собственничества, пидорская тема и подарок. Вернее, подарки.

Когда утром ты примерный ученик уважаемого лицея с красным галстуком на шее, а вечером — бесстыдно стоящий на коленях перед объектом своих скрытых воздыханий, тяжко приходится.

Андрей боится темноты, наверное, сильнее дяди полицейского, сильнее уколов внутривенно, но не сильнее пары карих глаз.

Короче, план такой: Подружиться с Маратом и стать на него похожим, чтобы не было стыдно подойти и познакомиться с понравившимся Турбо. План, казалось-бы, идеальный. Что может пойти не так?

В отличии от глупых вопросов “кто переводится в середине года”, Марата интересует лишь то, пойдёт ли Андрюше больше разбитый нос или ошейник.

Охранник универа безмолвно смотрит на Андрея, тянущего за собой чью-то тушку. Андрей смотрит на охранника. Искра. Буря. Безумие. - Здрасьте. - Внезапно раздается могильный голос над ухом. - Мы к медсестре! Тащи дальше, - шипит парень уже Андрею. - Я Марат, кстати. А вот ты - лох обоссаный. // или AU, в которой Марат верит в судьбу, в карму, в любовь с первого взгляда и в то, что он когда-нибудь выспится. А Андрей верит в то, что рано или поздно сумеет придушить нерадивого одногруппника