в мире, где первые адресованные тебе слова твоего соулмейта, отображаются его почерком. каждое рождество минхо испытывает трудности.

Всё просто — Джисон покрасил ногти и теперь боится реакции Минхо.

Когда у Минхо появляется внезапное регулярное занятие — помогать своему таинственному соседу с ранами после драк — он вынужден смириться с тем, что у него могут быть некие не совсем уместные чувства, скрытые за его заботой. Или: Минхо нравится вид Джисона после драк больше, чем стоило бы, так что он предпочитает игнорировать своё нарастающее влечение к соседу так долго, насколько только возможно.

Минхо вне себя от волнения, когда случайно начинает мурлыкать, целуя своего парня; Джисон, с другой стороны, вне себя от восторга. или: Джисон впервые слышит мурлыканье котёнка Минхо и воспринимает его смущение как вызов, чтобы заставить его мурлыкать громче.

Джисон уже неделю просыпается от того, что некто, кто поселился у него на чердаке, начинает мурчать, как по будильнику, ровно в три часа ночи, да так громко, что пол вибрирует.

Джисон гладит его по пояснице ладонями и ведёт ими ниже, раздвигая ягодицы. Минхо напрягается в эту секунду, и Хан думает, что это смущает его. А кто бы не был смущён, если бы оказался таким открытым? Джисону странно, ведь он видел Минхо всего. В разных позах и локациях. Минхо даже сидел на его лице. Не раз. Иногда кажется, что это его любимое место. И чего смущаться? Тем не менее всё равно трогательно то, как он мило прячет себя, опуская хвост, чтобы тот оказался между половинками.

— Ты типа нравишься мне, — неловко признается Минхо, пряча глаза в пол. И за этим «Ты типа нравишься мне» столько чувств скрывается, что не передать словами. Это буквально значит: «Я влюблён в тебя безумно и обожаю всем сердцем», но он не силится так сказать, потому что звучит это стрёмно.

У Джисона дел выше крыши: нужно закончить сведение трека, заехать за костюмами, созвониться с Чаном, узнать насчёт трансляции и вообще — хотя бы поесть. Он голодный с самого утра, а на часах уже начало двенадцатого и за окном давно смеркается. Только вот проблема в том, что Минхо лежит на его коленях и тихонько сопит ему в тазовую косточку, которая едва прикрыта футболкой. Сложно назвать Минхо проблемой, конечно, но именно это связывает Джисону руки, заставляя отложить все дела на потом.

«Как же пиздецки сильно я хочу, чтобы ты меня взял», — совершенно случайно отправляет Джисон сообщение самому популярному парню университета.

Минхо сначала приглашает его в бар после работы, затем — зовёт к себе, чтобы посмотреть фильм, и даже предлагает остаться на ночь. И каждый раз Джисон думает: «А почему, собственно, нет?»

Минхо выглядит разбитым в эту секунду. Глаза стекленеют, горячие слёзы стекают вниз по щекам, а сердце стучит так быстро, что ещё немного и вырвется из груди.

— Поцелуешь меня? — тихий шёпот врезался остриём осколков в барабанные перепонки. Минхо выглядел спокойным. Умиротворённым. Без дерзкой нарочитой улыбки или желания засмеяться. Он спрашивал серьёзно. Ответ горел в глазах Джисона чем-то неоднозначным. И по мере расширения его зрачков, Минхо становился тоже чуть растерянным. — Ч... Что? — выдавил из себя Хан.

— Мне нужно подготовиться, — оповещает Минхо. — Ты же не против, если я растяну себя при тебе, да? — Ч... Что? — Джисон вздрагивает от его слов. — Но я думал... — Ты думал, что я дам тебе свой член? — усмехается Минхо, и Хан, не задумываясь, кивает. — Ты ошибался. Я знаю, что ты проторчал в душе полчаса для этого, но должен тебя огорчить, ведь твоя жадная дырка сегодня останется пустой. Вместо этого я собираюсь станцевать на твоих бёдрах. Что думаешь об этом?

— Нас скоро будут искать, — напоминает Минхо, мягко поглаживая младшего по плечам, но не спешит вырваться из чужих объятий. — Ещё пять минуточек, ладно? — просит Джисон и жмётся крепче, точно зная, что ему не откажут.

Минхо смотрит на Джисона с надеждой, когда тот отстраняется, но лукавая улыбка на губах вообще ни разу не обещает, что Джисон собирается коснуться Минхо так, как ему хочется. Возможно, он заслужил немного мучений сладкими пытками.

Джисон ему цветы дарит, в кафе водит, сладких снов желает каждую ночь. Руку держит на талии; ни выше, ни ниже. В щеку целует, шепчет на ухо что-то невинное и милое, от чего мурашки по коже. Не парень, а мечта. Только вот проблема в том, что Минхо не всрались его ухаживания и нарочитая вежливость. Ему двадцать один, у него гормоны пляшут и течка скоро. И он клянётся, если Джисон не станет смелее, Минхо выкинет его в окно.

Минхо лежит на коленях Джисона, залипая в телефон, который держит в вытянутых руках, и стучит пятками по дивану, вытягивая ноги. Джисон же смотрит в свой гаджет, но, очевидно, без особого интереса. — Сядешь мне на лицо? — звучит настолько неожиданно, насколько вообще возможно. Минхо дёргается, роняя из рук телефон. Ему кажется, что послышалось. Неужели такой чистый неопороченный рот Джисона мог сказать нечто подобное?

Минхо называет Чонина крошечным, а он и правда такой.

Хёнджин говорит, что Минхо и влюбился — вещи не совместимые, но Минхо бы поспорил, учитывая то, какими глазами он смотрит на новенького преподавателя по праву.

Минхо сначала думал, что Джисон блефует, оберегая его, как невинную принцессу, что бесило жутко, а после понял — Джисон живёт так. Не высовываясь. Его сбитые костяшки, треснутая губа и синяки по всему телу — не результат острого языка. Это способ защиты. Джисон не бунтарь. Джисон жизни спокойной хочет.