— Говорят, Вы, Ваша светлость, чуть ли не свершили самосуд над заключенным. — До вас так быстро все доходит? Неожиданно, я бы сказал. И кто же стал вашим информатором, монсеньор Нёвиллет? //или о том, как Нёвиллет узнал о происшествии в крепости, немного о загонах и поддержке.

В государственных учреждениях Фонтейна испытывают новомодную технологию быстрой передачи корреспонденции между пунктами А и Б. Ризли, для которого подниматься сложнее, чем спускаться, неохотно соглашается отправить первое письмо - и сам не замечает, что тестирование понемногу перестаёт быть лишь забавной игрой.

Месье Нёвиллет не должен был подслушивать этот разговор. Похоже, он услышал то, что не должен был. Начальник Крепости Меропид был влюблён в него. И что ему делать в этой ситуации?

Он не смог и пары фраз сложить, чтобы это объяснить, донести, уложить в голове, хотя бы у себя самого – самопровозглашенного чудовища, которое давно уже отстранено от людей, не то по своей воле, не то волей случая, как вершитель судеб, взваливший на себя слишком много и под эти грузом сломавший спину, оставшийся калекой.

Вообще-то, Ризли мог умереть. На самом деле, эта мысль холодила сознание еще с тех пор, когда стало известно, что же прячется за шлюзами — и какую опасность несет за собой; мысль холодила до безумия, но казалась одновременно с тем и естественной. Логичной. Но Ризли не мог умереть здесь и сейчас. В конце концов, он еще не успел поцеловать Нёвиллета перед своей смертью. // альтернативная концовка сюжета первой половины 4.1

Ризли любит вечера с Нёвиллетом. Они лёгкие, беззаботные и до одури смешные, особенно тогда, когда юдекс читает "Паровую птицу" и даёт самые острые комментарии, на которые он способен. Герцог обожает это минимум из-за того, как забавна вся эта ситуация, учитывая белый ворсистый плед с морскими звёздами.

В их отношениях все еще было слишком много непонятного и неопределенного, как та вода с заваркой в кружке судьи – вроде бы все на месте, просто и понятно, но одно с других отказывалось сходиться, словно чего-то не хватает.

Неужели, месье Нёвиллет и герцог Ризли... Влюблены?! Значит ли это, что у них теперь два отца? Малышки мелюзины замечают странные действия месье Нёвиллета и герцога Ризли и решают проверить наверняка!

- Я слышал, что сигареты можно заменить конфетами, - Нёвиллет чуть склоняет голову к плечу, глядит выжидающе. - Это намек на то, чтобы я теперь действительно сосал? - фраза вылетает изо рта тюремщика быстрее чем он успевает её обдумать.

Ризли просто безмерно вежлив, оказываясь среди высшего общества — но социально неопытному Нёвиллету упорно кажется, что это флирт. Оттого-то на полках его кабинета появляются бульварные романы — а откуда ему еще узнавать, как люди завоевывают сердца друг друга?

Испытывая проблемы со сном, Ризли может высыпаться только на диване в кабинете Нëвиллета — прижавшись к нему, как можно ближе.

Нёвиллет не человек. Своими губами Ризли чувствует чужие острые клыки. Кончиками пальцев пробегает по спрятанной чешуе. Точно знает - вслед за хмурым взглядом тучами затянется и небо Фонтейна. Кажется, это тайна за семью печатями, но Нёвиллет сам раскрывает её и себя перед Ризли.

Ризли – воскресший труп, и быть может, в глубине его души всё ещё живут страхи, тревоги и травмы – едва ли их можно так просто выкорчевать, но он ощущает в себе зарождение новой личности. Возможно, нового глотка жизни – он чувствует это в тот самый момент, когда впервые видит его. Нёвиллет. Ризли никогда не забывал о нём. Скованный в наручниках, стоя в клетке судебного зала, он вдруг невольно улыбается, и в его груди почему-то становится легко и трепетно.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

принеси мне его секрет. а я взамен дам тебе ещё один.

– Ты мне нужен, Нёви. – Что-то случилось, Ризли? – прохрипел Нёвиллет, чувствуя, как его сердце сжалось до размеров маленькой ракушки, а волна тревоги, пробежав по всему его телу, остановилась на лёгких и сжала их в тиски. – Скажи мне. Скажи мне, что случилось, Ризли. Пожалуйста... – Ты так сильно мне нужен... – будто не слыша его, Ризли оторвал от него свой блёклый взгляд и, не произнося больше ни слова, уронил голову ему на бедро между своих рук.

Ризли в упор не видел и не слышал этого пресловутого "прекрасного", хотя частичной глухотой, в отличие от частичной слепоты, не страдал.

Или у них в доме завелись полумифические Аранары, за которыми Кавех маниакально охотился по Сумерским лесам, или стащить футболку мог только сам архитектор. Но Аль-Хайтам в упор не понимал, зачем его сожителю его грязные футболки?

Дождь на улицах Кур-Де-Ля-Фонтейна. Нёвиллет, слегка уставший и грустный, который зовёт пройтись, Ризли под напором Сигвайн соглашается и, Архонты, как он благодарен себе и девочке, что пошёл.

В один момент Нёвиллет, завороженный, забывается и допускает ошибку, запоздало понимая, что Ризли чувствует всё и даже больше.