– А теперь слушай правила, – деловым тоном произнёс Нёвиллет, положив ладонь на грудь Ризли. – Я делаю то, что я хочу. Я трахаю себя. Ты лежишь и не двигаешься. Как представитель правоохранительных органов, ты должен обладать мощной выдержкой. Ты должен уметь держать себя в руках и не поддаваться на провокации. – Эй, Нёви, а ты неисправим. Ты говоришь о работе, даже когда мой член упирается тебе в копчик, – глупо улыбнулся Ризли.

В какой-то момент Скарамучче показалось, что студенческие тусовки устраиваются каждую неделю, если не чаще. По крайней мере, количество приглашений от Аякса и прочих, которые он отклонил, впечатляло. Отклонял он эти приглашения не потому, что ненавидел своих сокурсников и друзей Тартальи, вовсе нет. Скарамучча и сам иногда любил попить что-нибудь алкогольное, да поиграть в глупые игры для толпы, но было одно но.

У Сяо фетиш на длинные волосы. А Итэр и не против.

На разорённом поле битвы Варка отчаянно ищет Флинса. Среди остатков мертвых тварей бездны он находит фонарь с тлеющим пламенем, изнутри которого доносится знакомый голос.

Флинс собирает портрет Рыцаря Бореалис по крупинкам, чтобы в конечном счёте прийти к выводу: в прошлой жизни Варка, по-видимому, был псом – уличным преданным псом, который приветливо лизнёт даже неприветливую кошку. Угадайте, кем был Флинс.

— Цветение. — Что? — У альвов это называется цветением, — погромче повторил Флинс, нахмурившись и прикрыв веки. В его мягком, бархатном голосе сквозило плохо скрываемое раздражение. — О, архонты. Я цвету, Варка, а ты не настолько старый, чтобы не услышать с первого раза, ясно?

Много веков назад, когда к власти в Снежной пришли люди, был принят указ, по которому альвы приравнивались к домашним питомцам, достойным лишь удовлетворять похоть своих хозяев. Так продолжается и по сей день, из-за чего все альвы Нод-Края и Снежной работают в индустрии секса. Кирилл Флинс уже перестал считать, сколько времени прошло с тех пор, как жестокие люди поймали его и заперли в борделе. Будет ещё один день, ещё один клиент, но новое чувство в остывшей груди, где некогда пылало пламя…

Кэйа соглашается стать фиктивным парнем Дилюка, но оказывается совершенно не готов к последствиям этого решения.

Горо прячет свои уши, надеясь избежать шуток и насмешек. Итто дружит с жуками, каждый день слыша напуганное «демон» в свой адрес.

Говорят, потереть ушки генерала Горо - к удаче. А Итто Аратаки очень нужна удача, чтобы пригласить госпожу Хину на свидание.

Как бы Флинс ни пытался держать дистанцию, как бы ни отталкивал — он смотрел, невольно искал его взглядом, наблюдал и, что хуже всего, ждал этих нелепых выходок, этой упрямой настойчивости, этих взглядов, от которых всё внутри полыхало. В них не было ни игры, ни расчёта, только упрямая и несоизмеримая любовь, из-за которой он когда-то уже собирался умереть. Только теперь он любил взаимно, и это пугало куда сильнее.

Под покровом ночи, среди шёпота леса и мерцания неземного света, доблестный рыцарь и прекрасная фея разделяют мгновение близости. Даже надвигающаяся смерть становится далёкой и незначительной, потому что единственное, что имеет значение, — это они и чувство, родившееся между ними.

Во время столкновения в лаборатории Дотторе похищает Путешественника, а каждого из его спутников предаёт особому проклятию. Единственный способ его снять — заняться любовью с тем, с кем тебя связывают искренние чувства, и Варке предстоит как-то решить эту задачку, учитывая, что Флинс теперь размером с его ладонь.

Великий Магистр Варка влюбляется в загадочного смотрителя маяка Флинса, не подозревая, что тот — древний бессмертный альв. Лоэн одержим идеей разоблачить опасного чужака, но чем глубже он копает, тем яснее понимает что его охота была напрасна.

Командующий флотом Мондштадтской республики, Варка, привыкший жить службой и долгом, неожиданно находит смысл в жизни за пределами приказов — в любви к загадочному русалу, спасённому им из морских глубин. Но как быть, если они принадлежат совершенно разным мирам?

— Ой, мастер Дилюк, так вы помолвлены? Поздравляю вас! — искренне радовалась Люмин. — Кто она? Красивая, наверное? Тоже благородных кровей? Мы её знаем? — без остановки сыпала вопросами Паймон. И только Дилюк смотрел на бокал, выскользнувший из рук, и думал: «да, Паймон, вы «её» знаете. Кстати, сэра Кэйю не видели? Надо сообщить ему о нашей с ним помолвке».

AU, где Кэйа становится ребёнком. Капитан кавалерии возвращается из продолжительного отпуска, а на следующий день неожиданно для всех превращается в одиннадцатилетнего мальчика. Забота о нём ложится на плечи Дилюка, и теперь им обоим придётся справляться с собственными ошибками прошлого.