С самой первой встречи с Дань Хэном, Первопроходец ловит себя на мысли, что руки этого мужчины просто прекрасны.

У Дань Хена теперь длинные волосы, поэтому первопроходец с удовольствием решает заплести их.

Это не первое и не последнее утро, что Келус встречает, лёжа в постели Дань Хэна и смотря на его сонное, умиротворённое лицо. Пусть дома его будет ждать злая сестра, а через неделю сессия в универе, ему всё равно. Ведь сейчас он счастлив завтракать немного подгоревшей яичницей на чужой кухне, замазывать засосы на шее чужим тональником и выбегать из чужой квартиры, чмокнув Дань Хэна в щёку на прощание. Зная, что скоро это повторится вновь.

— Сделаю тебе еще одно искусственное дыхание, — невыразительным тоном сообщает тот в ответ, изящно приподняв одну бровь. И они оба знают, что это такая дерьмовая метафора поцелую, что Келус хочет рассмеяться и поцеловать идиота одновременно. — Я знаю вариант получше, — Келус игриво усмехается. — Можешь просто поцеловать меня.

Келус в прямом эфире заявляет, что его сердце уже занято! Дань Хэн в шоке! Неужели, все что было между ними, ничего не значит? (По событиям ивента про хелиоби)

Дань Хэн учит Келуса танцевать.

Дань Хэн что-то скрывает, Келус пытается понять что именно.

Пальцы нещадно подрагивают, когда он перелистывает страницу. Всё, что он может видеть перед собой – случайно открытое объявление о розыске. Если не присматриваться, можно и вовсе не обратить на него внимание. Келус тоже упустил бы его из виду, как любой другой коммерческий спам. Вот только не смог – на объявлении красовалось его собственное лицо.

Дань Хэн боится засыпать.

Мама, папа, сестра. Дом там, где они, но для Авантюрина всё ещё не настало время. Может, потому что он человек, благословленный Гаятрой, а может, потому что у него всё ещё остался его «друг».

Пускай на любовь Авантюрин ставки никогда не делал, предложили бы ему оставаться в этих тёплых и мягких объятиях навсегда — он бы пошёл ва-банк, припрятав с десяток козырей в рукаве.

Кажется, именно это и называют l'appel du vide. «Зов пустоты»; тяга, непреодолимое желание прыгнуть вниз, навстречу неизбежной смерти. Или Пьяный и одинокий Авантюрин задается вопросом, стоит ли всё оно того.

— Вы мне нравитесь. Люблю таких, как вы. — Это каких же? — Душных.

Тот вновь оглядывается по сторонам и подходит к другим NPC, носится от одного дома к другому, пока Рацио размышляет над тем, что можно было бы сделать в данных обстоятельствах с маленьким Авантюрином, что уместился бы на ладошку.

Останавливается внизу и оценивает очередной хмурый взгляд Веритаса. Он хоть когда-нибудь бывает доволен? Или хоть когда-нибудь развлекается? Зануда. Блондин тихо хмыкает и обращает взгляд на местного ангела, что спускается с лестницы. Величественный красавец всея Пенаконии, уж он-то наверняка знает как развеселить любого своего посетителя, правда?

— Это нерационально, — выдержанно подмечает Рацио, почти равнодушно смотря на то, как чужой галстук превращался в узел, оплетающий его руки.

После азартных игр Авантюрину всегда хочется трахаться, а Рацио с охотой исполнит все его прихоти, хоть прямо на игральном столе.

— Целуйтесь, — звучит откуда-то сверху приказной тон хозяина резиденции.

О том, как Рацио иногда проявляет невиданные чудеса эмпатии, а Авантюрин вынуждает его признаться в любви.

Что мечтает услышать каждый мужчина в день святого Валентина? Скудные познания в романтике и любви подсказывают Рацио, что точно не “Извини, но у нас не сложится”.