Ци Жун и не ожидал, что его тоже пригласят на праздник.

В мире канона поведение Хуа Чэна было воспринято ближайшими помощниками Се Ляня с бесконечным ужасом. Но и в современном мире сталкеризм выглядит со стороны совсем не очень. Вопрос в том, как выглядит это для Се Ляня. Особенно, когда Хуа Чэн далеко не просто сталкер, и связан с самыми ужасными событиями в его жизни. За что он получил свое прозвище здесь? В мире, где нет демонов, сами люди научились выполнять их роль ничуть не хуже.

— Так и что тебе надо? — спросил Фэн Синь наивно: так, сука, наивно! — Я проиграл спор, хорошо, так и что ты от меня хочешь? Или: Фэн Синь совершает несколько ошибок (и ни одна из них не случается по его вине) и зарекается никогда больше не спорить с Му Цином.

Му Цин никогда бы не смог подумать, что будет со слезами на глазах просить Фэн Синя трахнуть его.

— Я ненавижу тебя, слышишь? — шёпотом выдавливает Фэн Синь, потираясь носом и ртом о намотанные на кулак длинные пряди волос Му Цина. Вдыхает их неповторимый аромат, трётся бёдрами о бёдра и, почувствовав ответное возбуждение, тихо стонет. — Ты отвратителен, — отвечает Му Цин. Его слова звучат едва ли громче выдоха.

Так вот, это пришло к привычке. Теперь каждый раз, как только Му Цин как-либо провинился, он молча подкидывал шатену батончик, теперь уже его любимой компании, чистый шоколад с молочной начинкой.

Му Цин - мастер маникюра. Однажды к нему приходит тайно влюбленный в него Фэн Синь.

Се Лянь узнаёт об интересных свойствах демонического праха и решает применить новые знания на практике. Ведь как бы Его Высочество это не отрицал, он любит эксперименты в постели.

«Я не должен это делать. Я не должен что-то чувствовать к нему. Я не должен...»

ХУАЦИНЫ мое все.

—"Искатель цветов под кровавым дождём". Какое слащавое имя тебе дали. Как по мне тебе бы больше подошло "Хнычущий пёсик"

Ци Жун предложил Лань Цяньцю принять ванну вдвоём.

—А сейчас я вынужден вас попросить удалиться, вы здесь явно лишние и будете только мешать нам.

Фэн Синь помогает Му Цину полюбить себя не совсем таким образом, каким тот мог подумать.

Он умирал. Уже очень давно цветы начали заполнять его легкие, еще во времена расцвета Сяньлэ. Будучи всего лишь слугой, он не имел права на эти чувства. Он знал это, поэтому всеми силами пытался стать достойнее. Грязь внешнюю отмыть можно, но внутренняя останется с тобой навсегда, так он думал, но это произошло гораздо позже, в тот момент, когда единственным чистым проблеском в его душе, как он считал, осталась нетронутая любовь к его Высочеству.

...когда начинает цвести слива.

И хвала Небесам, что осколки души Ци Жуна не могли разговаривать, иначе бы их сбор превратился в персональный ад Лан Цяньцю.

В духовной сети общения всплыло сообщение: «Лазурный фонарь учиняет беспорядки вблизи земель Его Высочества Тайхуа. Сердечно просим его взять ответственность». Послышался коллективный изумлëнный вздох.

Столица Юнани горела, и лишь один человек равнодушно взирал на агонию гибнущего государства. Ветер трепал широкие рукава белых одежд, белая маска одновременно плакала и улыбалась... Чем бы всё закончилось, если бы Се Лянь стал Бедствием...