Когда Игорь поймал в казино рыжеволосого альфу с сильным запахом, которого кто-то случайно нехило так толкнул, то ни на благодарность, ни на понимание не надеялся. Потому что, он хоть и майор, но всё же омега, и тем неожиданнее стало принятие помощи и искренний комплимент в сторону скорости реакции и силы. Его личное пространство даже не нарушили, хотя Гром и видел, как вдохнув чуть глубже, альфа облизнул губы. Обычно после такого ему делали неприличные предложения, но сейчас...

Огни фонарей сливаются в едином потоке за окнами красной Мазерати. Давлю на педаль, легко преодолевая порог скорости в первую сотку. Покупать Grancabrio с откидным верхом, когда в родном Петербурге дождь может идти несколько раз за день, кому-то могло показаться чересчур показушным, но для меня не бывает «чересчур».

в их отношениях универсалами являются Олег и Серёжа, хотя, в основном, Серёжа чаще всего только пассив. вот только есть одна проблемка, от фантазий о решении которой и Олег, и Серёжа приходят в неистовое возбуждение: Игорь абсолютно точно не хочет ложиться под Олега.

Игорю всегда слишком скучно на этих мероприятиях, где Сергею нужно «засветиться» для поддержания имиджа и деловых связей. Но было кое-что, что нравилось им обоим...

План Сергея Разумовского срабатывает: бунтовщики устраивают кровавую зачистку в Петербурге, а майор Гром приходит в себя у Разумовского в плену. Это победа. Победа хаоса над порядком, жестокости над милосердием, и только Игорь надеется, что до светлой стороны Сергея еще можно достучаться.

– Ты мой, Гром, – практически рычит Птиц, двигая бедрами, – и, если с тобой что-то случится, я сожгу этот город дотла, не пощадив никого. Игорь стонет, утопая в глазах напротив. Он знает, он уверен, что Птиц не врет, поэтому теряется в чувствах. Это так неправильно, но так необходимо. Испепелить страну ради одного человека – само собой разумеющееся для Птица, и это так тешит самолюбие.

Гром, застрявший на работе, и вытаскивающие его оттуда соскучившиеся Серёжа и Олег.

— Как… ты меня назвал?.. или… не меня?.. — Тебя. — Игорь приподнял голову Серёжи за подбородок и ободряюще улыбнулся, заглядывая в голубые глаза. — Вас, Пташ. Ну, знаешь… типа, «пташка моя». Только мужского пола...

вечер казино заканчивается иначе. – позвольте тогда вас подвезти, что ли, – просит разумовский будто бы невпопад, вытягивая майора в реальность.

Игорь общается с Сергеем уже второй месяц и твёрдо уверен в том, что тот потомственная ведьма. Он отчаянно отказывает признаться, что всего навсего втюрился по уши в человека, который вряд ли когда-нибудь даже подумает о нём, простом полицейском, как о возможном спутнике жизни. спойлер: он думает.

Вахиту уже давно не двадцать. Одним днем он как-то вспоминает, что у него лучший друг был. Валера Туркин. Турбо его звали. Он посмотрел тогда на настольный календарик, и добрые две минуты пялился в разброс циферок и дней недели. Пытался переварить, что Валера, по идее, уже как лет пять или около того, должен был свой срок отмотать. Сидел и думал, как он там, дебил этот кучерявый.

Турбо любит котов, они милые и мурчащие, как его друг-Зима. Или же он любит Зиму который мурчит как кот?

— Может нахер английский? Андрей довольно улыбается. — Нахер.

И как до такого дошло – никто не знает. Однако сейчас те самые уличные пацаны, которые пидорам бошки отгрызают, с характерными сексу звуками наслаждаются друг другом. УРААА,СПАСМИБО ЗА 1000+ ЛАЙКОВ🤯🤯🤯

Кощея не отшивали, ситуацию с видаком разрулили, просто пацаны отмечают Новый год, а Маратка терпеть не может оливье.

На Васильева Марат в первый раз передернул еще в день знакомства. Само вышло: перед сном приспичило, а в голове вертелась лишь одна яркая картинка, пятном-несмывашкой. Под тяжелым ватным одеялом, в духоте, с горящими скулами, Суворов вспоминал чужие длинные пальцы и представлял их на месте своей ладони.

Гром будто сам с ума съехал. Ему бы в этих стенах, рядом с Разумовским сидеть. Но идея уже въелась — не вытравишь. Игорь всегда так: что-то задумал — сам себя не переубедит. — Когда его можно будет забрать?

Чтобы добиться чистосердечного признания, Игорь вынужден пойти на крайне меры и прибегнуть нестандартным методам ведения допроса. Но все стремительно выходит из-под контроля...

Это Игорь, - светлая ладонь, ярко контрастирующая с загорелой кожей, прошлась по дугам рёбер с нежностью, от которой у Грома защемило сердце. - Всё хорошо… Игорю можно.

Сережа прихватывает его нижнюю губу зубами несильно, однако все равно ощутимо. Игорь не поддается на привычный пароль-отзыв, а лишь целует в уголок рта и улыбается.