После всего пережитого Муан и Шен, наконец, остаются наедине. И используют эту редкую возможность с пользой — для того, чтобы любить друг друга (и, конечно, разговаривать).

Сюрприз действительно ждал. Но не в виде довольного Муана, в качестве подарка одетого в ту чудесную синюю рубашку, которая так приглянулась Ёну (и, может быть, больше ни во что?). На постели поверх одеяла лежала аккуратно сложенная записка.

Сомнения, что возникают поздней ночью, зачастую вздорны.

Шену хочется смеяться. И нужды сдерживать себя он не видит. Надрывный, отнюдь не радостный смех разносится по библиотеке. Невидящий взгляд устремляется в пол, а в голове набатом гремит: “живой-живой-живой-живой!”.

- Ты помнишь, что вчера было? - Думаю, определенно что-то неописуемо хорошее, раз я проснулся в постели с любовью всей своей жизни.

Муана не покидало чувство, что над ним просто потешаются. И наверняка произнеся эту фразу он почувствует себя полным идиотом... Но разве подобное имеет значение, пока он может потакать маленьким капризам своего Ши Ёна?

Чудеса кулинарного мастерства Ши Ёна и немного тёплых разговоров о семье.

— Если тебя так сильно смущает татуировка, то просто удали её. Серьёзно, у меня есть один знакомый, клёвый мужик, бьёт тату и потом их убирает. Вы, младшенькие, почему-то очень легко попадаетесь на мой спор. Хотя, он, наверное, её удалил давно. Он-то набил на ладони, как у меня. Идиот полный.

Но прекрасный вечер почему-то испортился. Ши Ён как-то резко помрачнел, становясь не серьёзным, а скорее подавленным. Спешно и скомкано попрощался и почти сбежал.

— Кто я для тебя, Ши Ён? — вкрадчиво интересуется он. Глаза Гая сощурены так, что кажется, что он на самом деле зол сейчас.

Муан в канун Нового года вытягивает Шена на задание. Вот только задание оказывается совсем не тем, чем казалось.

Ир Шен и Муан Гай оказались связаны. Мечника терзают сомнения, что же он чувствует к Шену? Применив стандартный способ "избавления от лишних мыслей", Муан проваливается в сон. Но сон ли?

— Снежки? — оторопело спрашивает Муан. Шен улыбается ему очень широко, глаза его лучатся весельем, и отказать ему кажется кощунством, даже если согласие сулит выглядеть глупо.

Шену сняться кошмары

Музыка продолжала плавно струиться по квартире, когда Шенн пододвинулся ближе к Гаю, укрывая того пледом и зарываясь носом в белоснежные волосы возле виска.

Веточка пустила корни, разбив горшок, и прочно переплелась со стеной замка.

[Хочет ли пользователь принять миссию «Кошачий нефрит»? ]

Шен рассматривает, как расстилаются по горизонту слоистые облака, тая в алом небе. От его движений золотые колокольчики звенят, и этот звук растворяется в чёрных стенах замка. Привычные для других местных картины белых гор и звёздного неба всё ещё будоражат его сознание; раньше он мог только разглядеть белые точки в покрытом смогом небосклоне из окна квартиры, но сейчас...

«... Муан хищно сощурился и, за неимением другого способа дать выход раздражению, принялся снова грызть ручку. Никогда. Никогда раньше у него не было такой ужасной привычки. Никто. Никто ещё не доводил его до полного исступления, с такой ласковой беспощадностью находя самое больное место. Такой человек мог быть только один, и прямо сейчас он сидел за соседним столом, радостно щебеча с новым стажёром...»

«— Повезло тебе, что ты красивый, иначе я бы тебя придушил уже давно за такие фокусы. — Ооо, братец Гай, ты считаешь меня красивым? — Поразительно избирательный у тебя слух! Часть про «придушить» ты пропустил мимо ушей, да? — Всегда приятно получить комплимент от такого красавчика, как ты~ Покачав головой, Муан поднялся, пряча довольную улыбку. Можешь брызгаться. Можешь хоть весь пол залить. Мне всё равно. Только оставайся со мной рядом, не сбегай снова. И улыбайся. Всегда улыбайся.»