. >Ищу соседа в квартиру в Гавани Ли Юэ, который будет опрятным, дружелюбным, умеет готовить и убираться. Должен быть красивым, без аллергии на кошек и иметь достаточно здравого смысла на двоих. > > Если интересно, звонить Гуй Чжун, номер ХХХ-ХХХ-ХХХ. .

Вовремя рассказывайте людям о том, что такое секс, а то этим займется шеститысячилетний Властелин Камня

Чжун Ли — вэбкам-модель, а Чайлд — его верный зритель. Во время одной из трансляций, несмотря на возмущённые возгласы других зрителей, которым это не по карману, Чайлд отправляет 750 000 фишек и предлагает провести приват-шоу. Чжун Ли не может отказаться.

Ничего особенного. Тарталья — таксист, который работает в новогоднюю ночь ради поездки к родным, а Чжун Ли — загадочный пассажир, который попросил отвезти в отель. Просто драббл, который, возможно, потом превратиться в мини-историю.

горо нужен сосед, итто нужен сосед, саре нужно немного спокойствия и пространства // au! где все учатся в университетах, живут свои жизни и любят поговорить.

Чжунли — староста класса с устоявшейся рутиной, другом-идиотом и идеальным аттестатом. А Венти… Венти спрашивает, где в этой школе курилка.

для Чжунли степень влюблённости характеризуется количеством раз, когда он решает соврать, чтоб создать своим чувствам укрытие. раскусить его — целая головоломка.

Это могло быть началом милой дружеской комедии, подросткового повседневного сериала, но Кавех деконструкция драматического сюжета, а аль-Хайтам глухой и молчаливый, поэтому получается слегка аляповато и неправильно – плюс на минус дает квадрат из четырех, бастион падает и восстанавливается дешевой фанерой, выстраивая между ними тонкую стену отрицания.

Благодаря бабушке аль-Хайтам с детства знал, что обладать талантом и отличаться — это дар. Потому другие талантливые люди вызывали в нем живой интерес, а не зависть. И ради этого интереса он готов впустить в свою жизнь нечто непредсказуемое. Рассуждение о том, каким могло быть знакомство аль-Хайтама и Кавеха, и почему они так и не стали "друзьями".

Известный художник под псевдонимом «Мастер с золотыми руками» посещает необычное развлекательное пространство с водной тематикой, где его глаза загораются при виде красивого рыжеволосого юноши, работающего русалкой в аквариуме. Мужчина вдохновляется идеей во что бы то ни стало заполучить согласие парня на то, чтобы написать с ним серию чувственных картин.

— Сегодня утром ко мне подошла студентка Вахумана и спросила, почему она видела, как ты выходил из моего дома. — И? — И, — продолжает Аль-Хайтам, — раз уж ты всегда делаешь из мухи слона, скрывая тот факт, что ты у меня нахлебничаешь… — Я не нахлебничаю… — … поэтому я решил уважать твои желания и вместо этого сказал ей, что у нас отношения. Все считают, что Аль-Хайтам и Кавех встречаются. Очевидно же, что единственное решение — устроить публичное расставание.

— Наступи на меня, пожалуйста, — мямлит он, тыча пальцами в кончик носа, пытаясь проверить, а не сломан ли? И только потом Кави осознает, насколько тупо, унизительно, да и в целом убого это прозвучало. — Я заплачу. Звонок, раздавшийся в голове, объявляет антракт, занавес опускается. — Не плачь, — на выдохе произносит юноша. — Я не умею успокаивать людей, — он хлопает ресницами длинными. Раз, два, три, Кавех перестает считать.

Кави вздрагивает, когда Аль-Хайтам вдруг высвобождает руку и разворачивает его к себе лицом. Теперь они смотрят друг другу в глаза, и взгляд Аль-Хайтама, неожиданно серьёзный, блуждает по лицу Кави. В этом ракурсе лампа отбрасывает на него странную золотую тень, подчёркивая напряжённые скулы, растрёпанные волосы, цепкость взгляда. Голос Аль-Хайтама, неожиданно глубокий и тихий, пробирает до костей, до самого сердца, заставляя всего Кави сжаться: "Думаешь, я к тебе равнодушен?"

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Кави сидит всего в паре столиков, мило болтая с каким-то учёным из Академии. Аль-Хайтам едва ли знает мужчину – любопытство мгновенно берёт над ним верх. В конце концов, Академия всегда учила своих студентов жажде к знаниям, и потому лишь парень настраивает наушники так, чтобы слышать их разговор. Исключительно… в научных целях.

Масла в огонь также подливают и комментарии - шипперские, осуждающие, любопытные - любые, они выпытывают, «а что же там с твоим Хайтамом?», будто Кавеху его всучили в руки, насильно присвоив.

«Я Кавех», — говорит наложник и улыбается так, что Хайтама пробирает до костей. — «Меня в гарем продали родители за долги». И это звучит настолько обыденно, что у Хайтама не укладывается в голове, в его умной голове, где столько всего уже уложено: логика и семантика, бабушкины чертежи и знание о единении трёх видов влечений.

Кавех решает отдохнуть и завести канал на новой площадке «Тейват», рисуя и готовя в прямом эфире. Ничего, кроме этого, не должно было поменяться. (Что-то вроде "пять раз, когда", но не совсем?..)

Спокойнее, Кавех. Выдохни. Нилу права — ты в силах уболтать первокурсника. Даже такого. Ты и сам ничего так, вообще-то, и хватит уже пялиться на его ресницы.

Каждый раз когда они пересекались в офисе, айтишник только здоровался и делал это чисто на автомате, не добавляя к своим словам и каплю эмоций. Кавех был в смятении, он не предполагал, что за это время они не только не продвинутся в общении, но еще и откатятся назад.