"Многие адепты ордена сгорели бы со стыда, если бы увидели своего Главу таким. Разметавшимся, непристойным, возбужденным, с пятнами румянца на щеках, прикрытым лишь своими волосами и телом Цзян Чэна. Любовники. Невенчанные супруги..."

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

— Это из-за меня? — прямо спрашивает Цзян Чэн. — Что? — Лань Сичэнь моргает. — Я спросил "это из-за меня"? — повторяет Цзян Чэн, распаляясь все сильнее. — Лань Сичэнь, мы женаты почти три недели. — Да, — подтверждает Лань Сичэнь, теперь не только смущённый, но и осторожный. (В конце концов, старейшины предупреждали, что Цзян Ваньинь унаследовал характер матери) — Верно. — Тогда почему, — рычит Цзян Чэн, — ты НИ РАЗУ не попытался заняться со мной сексом?

Немного о нежном Сичэне и смущённом Ваньине.

Лань Сичень молодой, подающий большие надежды, полицейский, которого отправили на очень важное одиночное задание но что из этого выйдет?

— Я же просил вас никогда не отводить от меня взгляд. Неужели вы забыли о моих просьбах?

Лань Хуань и Лань Чжань были на охоте и помогли одному торговцу избежать смерти от рук лютых мертвецов. За то, что сделали братья Лань, мужчина решил дать им особое снадобье. Вот только что-то тут не так...

"Тебе нравится мой подарок, Ваньинь?" модерн!AU

В покои главы клана Юньмэн Цзян внезапно врывается странный Лань Сичэнь. Цзян Чэн ничего не понимает и точно не догадывается, чем все это закончится.

– Это оно. Это и есть решение. Цзян Чэн в замешательстве открыл глаза. – Что ты имеешь в виду? В глазах Лань Сичэня загорелся странный свет, и на мгновение Цзян Чэн подумал, что тот сошел с ума. – Мы заставим их понять, каково это — видеть, как их братья... близки друг другу.

Ничего особенного. Просто секс Цзян Чэна и Лань Сичэня на лотосовом троне.

Какой же он идиот. Конечно, можно было бы сделать скидку на то, что его впервые так тупо кинули на утро, но непонятно, с чего Лань Хуань вообще решил, что после перепиха в отеле у них с Цзян Ваньинем начнется крепкая любовь со всеми вытекающими?

Услышав, что в горах Гусу есть артефакт, который по слухам может помочь его брату, Цзян Чэн отправляется на его поиски. Однако легендарная реликвия опаснее, чем он думал, а за собственную дерзость приходится расплачиваться служением бессмертному Нефриту. Или: Тигриная печать и пятьдесят оттенков Лань Сичэня

Ваньинь всегда знала, что Сичень ревнует её ко всему..

Руки учеников ордена Лань были сильными, глава Цзян знала это. Но ей казалось неправильным тратить их на то, чтобы удерживать её бёдра в воздухе, пока глава Лань работал языком; как минимум, это было нечестно для неё и её гордости.

— Нужно раздеться, — колодезной водой окатывает голос Лань Сичэня. По лицу Цзян Чэна все же проносится тень, к горлу подступает паника. Нет, он понимал, что просто не будет, но так сразу? Пальцы Лань Сичэня тем временем спускаются на запястье, поглаживают выступающую косточку, и внутри Цзян Чэна всё каменеет. — Совсем? – охрипшим голосом задает он совершенно глупый вопрос. — Совсем. Ритуал иначе не провести.

Как понял Цзян Чэн, гуцинь может произвести много эффектов на тело и разум. Однако у него все еще есть сомнения о полезности инструмента в бытовой жизни и силе музыки. Лань Сичэнь же решает продемонстрировать каким замечательным гуцинь может быть.

— Не отводи взгляд от зеркала, Цзян Чен.

— Видел бы ты себя, Цзян Чен. Такой красивый. Такой сильный. Ты великолепен. Твоя стать и твоя энергия. Ты прекрасное дикое животное, и нет ничего, что я желал бы больше, чем приручить тебя.

— Такой вкусный, Цзян Чен. Так бы и съел целиком. — Язык Лань Сиченя скользит по истерзанной коже, Ваньин дрожит, и старший чувствует эту дрожь в своих руках. — Хочу поглотить тебя.