Чанбин и Сынмин общаются в интернете уже больше года. Но всё, что они знают друг о друге, это имена и возраст. Внешность, место жительства — для них табу. Они решили никогда не встречаться. Но одно свидание в слепую устроенное их родителями меняет весь ход истории.

Когда у Чанбина времени на сон всего три часа в сутки, а Сынмину хочется отношений, приходится идти на крайние меры.

Со Чанбин — один из самых проблемных сотрудников в фирме Сынмина. Когда Ким принимал его на работу, то не мог предугадать даже одну десятую тех проблем, которые он доставит лично ему. Неформальное обращение, пошлые шутки и полная свобода рук. Но верхом стало то, что он пропал без предупреждения вот уже два дня. Явиться собственной персоной в его квартиру — окончательное увольнение. Но и в этот раз что-то пошло не так.

Чанбин планировал быть с ним нежным, но ситуация повернулась по-другому, и Сынмин показал свою тёмную сторону. Даже не думалось, что друг, в которого он был влюблён несколько лет, скромный, тихий мальчишка окажется таким рисковым и горячим. Теперь напротив, хотелось подарить ему море страсти, мокрые поцелуи, откровенные прикосновения и бешеный ритм.

Минхо пообещал Чанбину, что поможет Сынмину раскрыться с другой стороны в кровати. Это было добровольное решение, хоть изначально всё складывалось не очень удачно, результат и новый опыт определённо стоит того.

– Нет, я хочу сказать, – Чанбин облизывает пересохшие губы. Нервничает. Слишком нервничает. Сердце Сынмина ускоряет свой ритм. – Сынмин, ты мне очень нравишься. Больше, чем следовало бы. Сынмин моргает. Правда…? – Я хочу быть с тобой, – он храбрится. Говорит так смело, как Сынмин никогда бы не смог. – Ты очень сильно нравишься хёну. Ох, он думает, о нет. Или: На Чёджу уже давно за полночь, когда Сынмин отвергает Чанбина.

– Спокойной ночи, хён! – Сынмин машет Минхо, когда они расходятся.  – Что это было? – как только они оказываются в его комнате, Чанбин прижимается губами к шее своего парня. – Хён помогал мне с некоторыми движениями. Надеюсь, что разберусь в них до нужного времени, – Сынмин отвечает чистую правду, опуская лишь некоторые детали, что помощь Минхо заключалась в прогоне не танцевальных движений, а секс-движений. Или: Сынмин хочет объездить Чанбина, поэтому спрашивает у эксперта несколько советов

— Значит — только мы? — спрашивает Чанбин, кидая неуверенные взгляды на Сынмина. — Только мы вдвоём? Сынмин снова пожимает плечами — он не знает, что именно Чанбин хочет услышать в ответ. Если бы он мог отказаться от этой поездки или перенести, он бы с удовольствием сделал бы это. — Только ты и я, — продолжает Чанбин, — в этой поездке. — Заткнись, — Сынмин бормочет и качает головой. — Это ради Хёнджина. или: Хёнджин женится, а Сынмин и Чанбин вместе отправляются в дорожное путешествие.

Сынмин проявляет к Чанбину повышенное внимание, и его дурацкие шутки ужасно раздражают и без того уставшего альфу. И что делать с этим несносным омегой и, самое главное, с пустотой в сердце, которая замучивает до тоски, когда Сынмин внезапно перестаёт докучать?

— Меня не интересуют отношения и секс, — спокойно говорит Сынмин, даже не глядя на Чанбина. Он пялится в окно на оживлённый проспект, будто там есть что-то достойное его внимания куда больше, чем Чанбин. Внутри болезненно скребёт от этих слов. Явно не это Чанбин надеялся услышать в ответ на своё искреннее признание.

Чанбин страдает от сарказма доставучего Сынмина, Джисон предлагает провести психологический эксперимент из тик-тока.

Говорят, что от любви до ненависти один шаг. От ненависти до любви тоже.

Он замечает, что постепенно привыкает к Сынмину. Не просто как к коллеге, другу или человеку, постоянно находящемуся рядом. Он привыкает к Сынмину как к чему-то своему, чему-то, что принадлежит только ему и никому больше. Между ними есть тайна, грязный секрет, и несмотря на разницу в чувствах, этим секретом они упиваются с одинаковой страстью.

- Нет, Бин, пожалуйста, отпусти меня. У Сынмина течка, и в этот раз ему не дадут лекарств и не позволят закрыться в комнате и переждать этот период. Их альфам позволили выбрать себе омег и сделать их своими, и Сынмин с ужасом осознает, кому же он достанется.

— Я не альфа, Чанбин. Сынмин задыхается, но и Чанбин тоже, поднимаясь следом и не решаясь касаться его рук. Сынмин сказал, что им нельзя. И сейчас выходит, что он прав и не прав одновременно. У Чанбина сводит внутренности оттого, что его желания, которые он гнал от себя подальше и старательно подавлял, сейчас могут быть реализованы. Не прямо сейчас. Но однажды…

Чанбин шлепает его на каждое слово, все сильнее и сильнее, не проявляя никакой пощады, и Сынмин стонет, скулит, а конце хрипит, скользя щекой по гладкой твердой поверхности стола. - Я не смогу завтра сидеть, - хрипит Сынмин и жмурит глаза. - Какая жалость. Ну значит на завтрашнем концерте придется тебе все время стоять. Не пристраивай никуда свою симпатичную жопку, ладно?