У комиссара Аято холодные руки.

Мне не нужно ничего доказывать, как и Аяке. Помни об этом. Помни, что сейчас твоя спина прикрыта. (с)

Томе не стоило игнорировать Аято.

Уважаемому господину Камисато Аято двадцать семь, а он до сих пор холост. Члены Трикомиссии время от времени пытаются воспользоваться этим, но каждая их попытка заканчивается неудачей. Действительно ли он одинок?

– Он назвал тебя моим питомцем. Хуже того, он назвал тебя дворняжкой, а теперь ты говоришь мне, что это нормально?! *** – Никогда больше не смей называть себя грязным, Тома.

В имении клана Камисато иногда происходят опасные, а порой даже и смертоносные события. Задача управляющего — предотвратить их или, если не получилось, минимизировать ущерб. Тома попал в очень сложную ситуацию...

Что случилось после церемонии изъятия сотого глаза бога в чайном доме Коморэ. Эта работа была перенесена на Ao3: https://archiveofourown.org/works/57783382

Аяка очень тактильная. Она не стесняется целовать Тому в щёку в знак благодарности и почти никогда не отпускает любезно предоставленное предплечье во время совместных прогулок. Аято очень ревнивый. Каждый поцелуй Аяки он вытесняет жарким поцелуем в губы, холодными руками на тёплой коже

Ҝогда Аято возвращается домой, уже давно за полночь. Каково же было его удивление, когда на своей кровати, он видит мирно спящего Тому.

Аято просыпается от того, что кто-то треплет его за плечо и зовёт по имени. – Господин Аято, господин, вставайте. – Кто ты?

Эти слова. Больно. Они действительно причиняют боль. Или: Тома срывается из-за всех разговоров за его спиной, а Аято всегда рядом, чтобы утешить его.

У дома Камисато существовал целый лист запретов. Но даже так Тома находил для себя некоторые послабления

Аято не из тех, кто будет отвлекать слуг от работы. Он сам найдёт время, чтобы проведать своего самого преданного слугу в клане Камисато.

— дело в том, что я добывал информацию как меня учили на родине, — он невинно улыбнулся, — то есть напиться, а потом уже узнавать все. — на.. питься? — лицо аято выражало крайнюю степень замешательства, — у вас в мондштадте всех с рождения обучают этому искусству.. напиваться?

– В комиссии Тэнрё давно ходили слухи, что Сёгун Райден собирается закрыть границы. Данные слухи вполне могут зайти за обычные сплетни и провокацию, поэтому никто не распространялся, чтобы не поднять среди народа панику почём зря. Но это уже начало происходить... Те, кто контактировал с торговцами острова Рито знают, что в последнее время корабли один за другим попадают в шторм.

– Всё пропало, – ещё тише ворчит Аято и закрывает лицо руками. Конечно, подраматизировать Аято мастер – но на этот раз безнадёгой несёт так, что и Тома всерьёз пугается.

— Тома, все в порядке? Ты выглядишь неважно. — Голос его, кажется, только усугубляет ситуацию. Аято безо всякого притворства, искренне переживает, что его работнику стало плохо. — Не переживайте, Господин. Я в порядке. — парень через силу заставляет себя посмотреть в глаза Главы и натянуть улыбку. Щёки по-прежнему колет.

В распоряжении Томы обе его руки, тряпка и бумага для записок. Сам Тома в распоряжении всего поместья Камисато.

У Аято слишком много работы. И Аято пытается справляться со всем сам. Но даже с глазом бога молодой господин всего лишь человек. Такой же хрупкий, такой же сонный по вечерам, такой же обычный человек, который нуждается в отдыхе. Так думает Тома, когда поздно вечером находит своего господина в кабинете среди бесчисленных бумаг и нескольких свечей. Не то чтобы ему нужны были предлоги, чтобы увидеть Аято, но...

Меч Аято в крови. Раньше Тома не обратил бы внимания на это: спокойно поклонился, как следует слуге, и верно пошёл за господином, словно собачка. Но не сегодня. Сегодня меч Аято в крови Томы.