«Чем я, блять, думал?» — ругался Джисон. Думал, он явно не головой, когда попросил друга набить сердечко, а внутри фамилию человека, который ему нравился уже на протяжении нескольких месяцев. Благо, только фамилию, но от этого не становилось спокойнее, и теперь Джисон никогда не будет носить безрукавки, майки и вообще показываться с оголенным торсом.

Один-единственный вопрос мучал Хан Джисона: "Может ли этот день стать еще хуже?". К несчастью, ответ был найден.

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

Хенджин не успел заметить, как влюбился в Сынмина, ведь определенного момента и нет, верно? Он просто понял для себя, что рядом с Сынмином дышится по-другому, зеленый чай без сахара становится сладким и любимое печенье перестает быть любимым, когда есть сладость чужого персикового бальзама на губах. Они своими неправильными чувствами притянули друг друга и каждый в ответ сделал другого по-настоящему правильным.

— Я не встречаюсь с мудаками, Господин Хван. — А я мудак? — Самый настоящий, — отвечает Сынмин, особо не задумываясь.

Хёнджин так долго тратил своё время не на тех людей, пытаясь быть нужным тем, кто никогда не смотрел в его сторону, независимо от того, сколько раз его сосед по комнате Сынмин предупреждал его. Только, когда он остаётся один под дождём в свой день рождения, чувствуя себя более ненужным, чем когда-либо, он смиряется с тем фактом, что один единственный человек, который всегда видел его таким, какой он есть, всё это время был с ним дома.

Хван Хенджин любит мучное, и все об этом знают. Он любит закуски, булочки с кремом, сладкие пирожные и мармеладки. Но он совсем не любит, когда ему говорят, что нужно делать, поправляют, одергивают и делают замечания. И об этом тоже все знают. Но Ким Сынмину всё равно есть что сказать и предложить...

У Джисона был очень плохой день. Минхо не может этого исправить, но он может крепко обнять.

Чонин никогда не мог понять, почему его лучший друг и старший брат ненавидят друг друга. Возможно, всё произошло давно. А, может быть, совсем недавно... Чонин не знает и, если честно, уже устал ломать голову, думая об этом. Возможно, вселенная тоже устала. Наверное, поэтому в один день всё наваливается, как снежный ком. Ведь для неудачного стечения обстоятельств всегда есть место. И не нужны причины.

офисное ау, в котором у минхо и джисона сплошные кинки друг на друга и искры от напряжения летают, а всё, о чем они думают — как бы соблазнить коллегу побыстрее. но никто из них не подозревал, что минхо придется выяснить то, каким уютным и беззащитным может быть джисон; джисон не знал, что теплые руки и мягкие губы минхо смогут заполнить все его мысли.

Хенджин держится за него крепко. Особенно сейчас, когда губы по шее скользят. Хенджин держится за него крепко. И отпускать не собирается.

Поспорив с Чонином, Джисон вынужден был устроиться в секс-шоп. Проблема заключалась лишь в том, что он понятия не имел, для чего предназначалось большинство интимных игрушек. Однажды хозяин сети магазинов любезно предоставил возможность узнать специфику некоторых из них. На себе. — Ладно, а вот это что за ёлочные игрушки? – спросил Джисон. — Это анальные шарики.

Минхо ощущал каждой клеточкой своего тела, что под ним сокрыт целый зверь. Когда он освобождался от цепей и выходил на охоту – он рвал зубами человеческую плоть, потроша ее на куски. Ему не страшна ни кровь, ни крики, ни боль. Он этим питался. Он этим жил. И Минхо думал, что всякий входящий в больничное крыло будет остерегаться его клетки, однако что-то явно пошло не так, когда однажды новый лечащий врач с теплотой в голосе начал называть его просто-ласково – Котёнком.

— Ты не нравишься моей маме. — Оу, что, правда? Главное, чтобы я нравился тебе, Хан Джисон, – Минхо подмигивает и смеётся, когда тот от смущения опять утыкается ему в грудь.

— Ты же знаешь, мне тебя всегда мало, — Джисон приоткрыл глаза и облизал губы Минхо, сладко причмокивая. — Судя по всему, тебе тоже меня мало. Все ещё хочешь съездить в Японию за своим любимым пудингом? Минхо закатил глаза и хохотнул, кладя голову ему на грудь. — У меня уже есть любимый пудинг дома.

Минхо закрылся в собственном мире, где был только он, его небольшая рок-группа и тексты песен, которые он писал ночами напролёт, выдавая симфонию звуков из гитары. Он старается написать свой первый альбом, но как назло у него пропадает вдохновение. Тогда на помощь приходит он – парень, играющий на пианино, звук которого Ли ненавидел больше всего. — Т-ты поцеловал меня? – удивлённо сипит Минхо. — Да, и сделаю это ещё раз, если не заткнешься. — А что, если я не заткнусь?

Минхо – настоящее чудовище. Убийца множества невинных людей. В один момент он попадает в психиатрическую лечебницу, где знакомится с Джисоном – медбратом с лучезарной улыбкой, что кажется всем сущим ангелом. Куда приведет их знакомство? Сможет ли исправиться Минхо и покаяться в своих грехах? Или испортит Джисона? А может, Джисон еще больше испортит его...

Сынмин никогда не испытывает сексуального влечения к партнёрам, с которыми состоит в отношениях, и Чонин всегда его поддерживал, но кажется эта ночь заставит старшего пересмотреть свои взгляды.

Не обращать на Сынмина внимания из-за своей работы, было не лучшей идей, потому что тот придумал, как можно поиздеваться над своим мужем даже тогда, когда тот глубоко погрузился в работу.

Он всегда один. Всегда сам с собой, со своими мыслями, желаниями и прочим наедине. Всё это должно оставаться лишь внутри него и его комнаты, иначе — все остальные узнают, насколько он несчастен и жалок. Поэтому и уверен, что уйти из стаи — хорошее решение.