Аль-Хайтам успешно исполняет обязанности руководителя Академии, но в личной жизни у него ничего не складывается. По крайней мере до тех пор, пока он не узнает о некоем анонимном клубе...

Яньциня интересуют только мечи и Цзин Юань, и это никогда не меняется.

Один запах витал по всей квартире, стоило только переступить через порог дома, от которого когда-то отказался. Только теперь вновь ты тут и смотришь на то, как за столом сидит сосед, словно ничего не происходит и такой запах совершенно нормален. Только что-то всё равно смущает. Что-то тут не так...

Как бы то ни было, Кайе нужен альфа, и Дилюк готов это принять. А Дайнслейф — помочь.

В результате несчастного случая в пустыне Кавех потерял зрение. То, за счёт чего он видел мир - ярким. Все его труды стали бесполезными, а сам он - никчёмным. И кто бы мог подумать, что зрячий сосед, который видит мир серым и пустым, станет глазами Кавеха. Станет видеть мир ярким ради него и снова спасет Кавеха от кошмаров, которые ему снятся в полной тишине. Аль-Хайтам разрушит молчание, чтобы Кавех слышал в звуках весь мир, что когда-то потерял.

Аль-Хайтам глубоко вздохнул. Слезы больше не текли и боль постепенно сошла на нет. Правда черты лица Кавеха все равно остались расплывчатыми, и сколько не моргай, четкость и резкость зрению не возвращались.

Несколько историй о том, как Кавех думал, что аль-Хайтам его не слушает. И один раз, когда он всё понял.

словно целую я сам // Каждое расставание знаменует собой новую встречу. Но не в этот раз.

— У большинства жизнь на грани тихого отчаяния, — сказал тогда Кавех, заметив в чужих глазах смятение и немой вопрос, — видимо, отчаяние стало громким. — Аль-Хайтам не понял, говорил ли Кавех о себе или же о нем, но, примеряя фразу на собственную жизнь, мог с уверенностью сказать — так и есть.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

О самых тёмных сторонах Пенаконии Авантюрину становится известно лишь тогда, когда он становится её неотъемлемой частью. \\ AU, где Сандэй владеет публичным домом, а Рацио помогает разобраться со всеми вытекающими последствиями

Все оказывается как-то удручающе прозаично. Приземленно, банально и предсказуемо. Типичная история восходящей звезды, которая допустила глупейшую ошибку — смешала личное и рабочее. Хотя сложно винить Кавеха и кого-либо в служебных романах: когда часто и долго контактируешь с человеком, невозможно не проникнуться некоторой симпатией, имеющей искру для разгорания во что-то большее. // AU, в которой Кавех — переживший травму цирковой гимнаст, а Аль-Хайтам — его замена в труппе.

Аль-Хайтам и Кавех долго шли к тому, чтобы по-настоящему называться семьей. Теперь у них появился сын Веритас, оказавшийся маленьким гением, которого очень непросто воспитывать.

Такой человек, как он, с лёгкостью вписался бы в любую компанию чудищ.

Повесть о том, как Аластор Люцифера с профессиональным праздником поздравлял.

Что может быть лучше старого доброго танго по ненависти с самым раздражающим оленем во всей Мировой истории? Совершенно верно! Только танго по ненависти прямо на празднике у собственной дочери!

Она неоднозначно относится к нему — он любит действовать ей на нервы. Она не готова применять к нему принуждение — он не желает доводить её до слёз, и если так случится — готов пойти у неё на поводу.

Кэйа прекрасно знает и видит, когда его хотят. Он любит получать и доставлять удовольствие, но случайные связи могут легко разрушить его авторитет, да и должность не располагает. Он не может подвести Джин, не может пасть ниже, чем уже пал в глазах Дилюка. Вот только здесь нет ни действующего магистра, ни названного брата, лишь двое мужчин, что откровенно говорят о желании провести с ним ночь.

«Будешь считать вслух. Двадцать ударов. Одно слово — и я остановлюсь».

Кавех изранен, и кто, как не Аль-Хайтам, может его исцелить?