Он делает долгий глоток из чашки, всё ещё глубоко погружённый в раздумья, когда Казуичи разряжает обстановку: — Чувак, просто найди себе папика! Быстро разберись с долгами, а заодно на аренду откладывай! Хаджимэ давится — последние капли кофе идут не в то горло. Тон у Казуичи слишком обыденный для такой сумасшедшей идеи, и это ничуть не успокаивает Хаджимэ. Что-то подсказывает, что это не просто шутка. — Чего? — переспрашивает он.

Хаджиме думает о Нагито, что никогда не приводит ни к чему хорошему. Возможно, будет лучше встретиться лицом к лицу.

Прохлада ночи пьянит, тепло заботы пьянит сильнее, но дарит чувство безопасности и уюта. Всё будет хорошо, чёрная полоса позади. Наступает рассвет, и они оба, наконец-то, могут быть уверены в новом дне.

Он снова был там. После каждого суда на пляже первого острова всегда находился Нагито. Что он там делал и почему, Хината не знал, но разве сейчас ему не выпала лучшая возможность узнать и, быть может, отвлечься наконец от гнетущих мыслей?

Комаэда не следит за собой. От слова «совсем». Поэтому и голова его больше похожа на воронье гнездо: с колтунами и другими инородными предметами, которых там быть не должно. Хината решает взять дело в свои руки.

Комаэда просто хочет спать. И ничего больше.

Пока остальные ученики мирно спали в своих домиках, Нагито медленно умирал не столько от голода, сколько от безразличия с их стороны.

Хаджимэ всё-таки удаётся спасти Нагито от смерти. И забота о "счастливчике" теперь ложится на его плечи.

Какой нормальный разговор начинается со слов «Трахни меня»? Правильно, никакой.

«Клянусь, я просто пошутил», — чуть не воет Хаджимэ, сжимая двумя пальцами кубик льда. Ладно, в юмор он всё равно никогда не умел. Теперь, вот, прилетели последствия.

Мёртвые не оставляют после себя посланий. Они послушны и молчаливы. Они лежат в земле. Нагито снова наплевал на правила. Наверное, именно поэтому сейчас в руках Хинаты оказывается диск с короткой пометкой: «Для Хаджимэ».

Иногда бессонница бывает той ещё сукой. И ладно, когда она касается Хаджимэ — бывалый, привык. Но просыпаться в кровати посреди ночи одному... это его пугает.

— А теперь скажи мне, — раздражённо тянет Хаджимэ, потирая переносицу двумя пальцами, — ты идиот или да? — Не так я представлял нашу встречу. Или Нагито очень много думает, а Хаджимэ начинает терять терпение.

О Нагито никто никогда не заботился. И со временем пришлось смириться.

Внутри головы Нагито живёт противный голос. И всё бы ничего, но иногда это доводит его до предела.

«Хината-кун». Такое простое обращение. Достаточно дружественное, но сохраняющее при этом определённые рамки. Нагито комфортно в них. Может, даже слишком. Но, конечно, всегда найдётся какой-нибудь Хаджимэ, который, загнав его в угол, упрямо потребует: «Назови меня по имени».

Первый день в университете таит в себе множество неожиданных поворотов. Кто-то находит себе новых друзей. Кто-то напивается до бессознательного состояния и убийственной головной боли на следующее утро. А кто-то оттаскивает от края крыши какого-то придурка. АУ, в которой Пик Надежды является престижным университетом. Талантов не существует, и Хаджимэ поступает туда на правах обычного студента.

Комаэда считал себя невероятно счастливым, когда, проснувшись, он почти не помнил прежних дней в качестве Слуги. Но время идёт, и даже его удача не так абсолютна, как может показаться. Однажды он вспоминает.

Комаэды не видно вот уже несколько дней. Кто-то переживает за свою жизнь, кто-то втайне надеется, что он умер. И естественно, именно Хаджимэ приходится его искать.

Запереть Комаэду одного в холодном помещении? Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Вот только никто не учёл, что у абсолютного счастливчика абсолютно слабое здоровье.