Му Цин бы и душу готов отдать, лишь бы узнать о той части прошлого Фэн Синя, когда он еще не появился в его жизни. Но душу отдавать никому не надо. Фэн Синь готов рассказать это и сам.

Пэй Мин тихо вздыхает, вновь меняя ноги местами и опять перекатывая травинку. Вокруг него столько парочек, что ему, никогда особо не заморачивающемуся о чувствах, вдруг тоже хочется кого-то постоянного, надёжного, кого-то, на кого можно положиться.

Фэн Синю очень нравятся бедра Му Цина.

о том, как му цин навестил фэн синя одним вечером, и чем это закончилось.

– Ты пьян, – наконец произносит Му Цин, стараясь так, чтобы его голос звучал ровно. – Тебе пора возвращаться, твои низшие чиновники, небось, обыскались тебя… – Не хочу возвращаться, – бормочет Фэн Синь. – Хочу остаться здесь. Му Цин снова замирает. – Ты пьян, – шипит он. Фэн Синь ломает голову над тем, что подарить Му Цину на день рождения, и каким-то образом оказывается пьяным у дворца Му Цина (не спрашивайте).

Фэн Синю надоел кицунэ. А кицунэ просто хотел поиграть, но не так.

Мужчины грубые и отвратительные. Фэн Синь даже не смотрит в их сторону, но Му Цин — совсем другое.

Вариация на тему одержимости Фэн Синя Му Цином. НОНКОН! ЖЕСТЬ! Никакого хэппиэнда. Будьте осторожны.

Их «долго и счастливо» закончилось через три года.

Как же долго он ходит по грани.

Они не успели спасти Му Цина после последней битвы…

Му Цин красивый. Фэн Синь знал это, принимал болезненно, как занозу на языке, лезвие под кожей. Он знал это, знал глубоко в душе, и все же до сих пор позволял этому лучшим образом задевать его. Му Цин начинает по-разному заплетать волосы. Фэн Синь не может этого выдержать (и влюбляется).

Обращаясь к принцу, Хуа Чэн серьезно спросил: – Какой иероглиф гэ-гэ хочет увидеть? Немного подумав, из под одеяла ответили: – Любовь.

Вэй Усянь всегда считал ревность своего Нефрита весьма забавной. Ему нравилось дразнить Ванцзи из раза в раз, потому что следующие ночи сразу тут же наполнялись дикой страстью. Такого открытого Лань Чжаня он просто обожал. И над ним так очаровательно было наблюдать. Но однажды эта ревность перестала быть забавной, когда однажды в любимых золотых глазах поселился жгучий холод

Небольшой разговор между Лань Чжане и Вэй Ином

Первым то, что с ядром Вэй Усяня что-то не то, понял Лань Чжань.

Сычжуй запечатлел короткий нежный поцелуй на губах только проснувшегося любимого и провел по щеке двумя пальцами. — Ты такой милый с утра, А-Лин.

Концы белой лобной ленты Сычжуя путались в его длинных волосах, собранных в высокий хвост, разрезающий воздух словно плеть от каждого его движения. Цзинь Лин не заметил, когда Ханьгуан-Цзюнь вынул гуцинь, но вздрогнул от первых прозвучавших нот, и еще более жадно впился в молодого Ланя взглядом. Теперь казалось, что он танцует.

В сердце разгорается страшное пламя, охватывая собой всё, поэтому, пожалуйста, помолчи...

Он не знает почему, но каждый раз, когда Жулань видит, как Сычжуй улыбается кому-либо, его внутренности словно обдает кипятком.