Каждую неделю Тэхён ходил в клубы… Или в бары. На самом деле, место и время суток никогда не имело значения. Тэхёну всего-лишь нужно было притвориться сильно пьяным, чтобы какой-нибудь «хороший» альфа подошёл к нему и узнал, в порядке ли он. И чтобы после исключительно из хороших побуждений, сгорая от желания воспользоваться беззащитным телом, отвёз в дешёвый мотель. Система всегда работала исправно. Но однажды даже она дала сбой в лице Чонгука. В лице альфы, который действительно хороший.

Чонгук хочет попробовать то, что называют сцепкой. Так хочется что бубенцы звенят. В свои 23 года он желает узнать то о чём так восхищённо и трепетно говорят старшие друзья. Альфа находит милого, позднего цветочка Тэхёна и решает попробовать с ним, ведь вероятность того, чтобы он залетел после узла близка к нулю. Везение на стороне Чонгука, не так ли?

Чонгуку хочется наказать Тэхена, чтобы тот больше никогда не смел совать свой прекрасный нос в чужие банковские счета.

— Я же сказал тебе однажды, что убью любого, на кого ты посмотришь, — не громко, скорее вкрадчиво. Но Тэхёну и не требовалось кричать, чтобы Чонгука сковало ужасом. Бля, он так проебался, господи! — Ты должен смотреть только на меня. На меня! Слышишь?!

у тэхёна теперь есть своё черноглазое сокровище.

— Хён, — скулит Чонгук, прижимая к уху телефон. — У меня проблемы, — на выдохе говорит он, представляя, как Чимин закатывает сейчас глаза. — Ты только прилетел в Париж, Чонгук. Что уже успел натворить? — Чимин и правда закатывает глаза, потому что младший брат всегда находит проблемы на свою задницу. — Я случайно отработал приём тхэквондо на известной парижской модели, Ким Тэхёне.

Они — разбитые дети улиц. Они — закупоренное в бутылке отчаяние. Они — закон.

Утро доброе. Было бы если бы от него нагло не сбежали. Ни тебе завтрака в постель, ни записки с благодарностью о проведённой ночи. Ни-че-го. И номер взять не успел. А Тэхён-то хотел. Познакомиться нормально, на свидание сходить. Омега ведь ему в душу запал. Понравился очень. Заинтересовал засранец.

Чонгуку 18, когда он впервые видит Тэхена. *** – Знакомься, Чонгук. Это – Ким Тэхен, ему 14 лет, он твой двоюродный брат и сын тети Хёлин. К сожалению, она скончалась 2 дня назад, и ее последней просьбой было воспитание нами ее сына. *** – Чонгукки? – совсем тихо зовет брата омега, и когда тот, справившись со сложным узлом и поправив воротник рубашки, поднимает глаза на младшего, привстает на носочки, сокращая разницу в росте, и по-детски невинно целует альфу в щеку. – Спасибо, мой альфа.

...лежит через задницу альфы Или история о том, как Тэхёну пришлось долго прождать своего альфу, сидя с пробкой в... В общем, он решил отомстить.

Чонгук помнит свой первый секс ужасным.

— Ты пал настолько низко, чтобы спустя столько лет нападать на беременного омегу? Ему страшно, безумно страшно и за ребёнка, и за себя, но показывать это нельзя — Чон всё ещё рядом с Тэхёном в иерархии, он не имеет права на слабость, как бы сильно сейчас не хотелось расплакаться и спрятаться на крепкой груди своего мужчины.

Чонгук привлекал к себе внимание яркой внешностью и бешеной энергетикой. За ним хотелось идти. Ему хотелось подчиняться. Для Тэхёна это было непривычно. Он хоть и родился омегой, но передавшиеся от деда по папиной линии доминантные гены брали свое — Кима сложно было подавить. Даже самым сильным альфам это не удавалось, а вот Чонгуку… Чонгук был совсем другой, не такой, как остальные. Тэхён сразу понял это. И захотел этого альфу себе.

Чонгук не знает, почему такой чудесный человек, как Тэхён, выбрал его в свои супруги. Они живут вот уже как год в прекрасном браке, и Чонгук души не чает в своём муже. До тех пор, пока его мир не разлетается на кусочки из-за подслушанного разговора. Теперь всё становится понятным.

— Продолжи, — сдавленно попросил он, не глядя на Тэхёна. — Что именно? — обманчиво мягко. — Приказывать мне, — вышло совсем сипло и почти беззвучно, а потому он повторил, уже громче: — Прикажи мне, Тэхён.

— Посмотри на меня, белый мальчик, — мягко приказал лис. Тот со вздохом повернул лицо — удивительно красивое для простолюдина, — в сторону сказавшего и открыл глаза. Лунный свет посеребрил белые зрачки с тонкими тёмными ободками почти утонувших в них радужек. — Теперь ответишь? — спросил слепой омега.

— Кто бы мог подумать, да? — мелодично, с возбужденным придыханием, пожирая его поблескивающими от похоти глазами. — Что ты, грозный альфа, богатый, успешный, одними своими тяжелыми феромонами способный заставить течь любого омегу, на самом деле сам течешь, стоит только тебе приказать. И готов ползать на коленях, лишь бы тебя оттрахали. Как иронично.