— Ты пьяная. Не думаю, что ты сейчас способна хоть на что-то, — Аякс застывает, когда Скарамучча, даже будучи на высокой платформе, привстаёт на носочках, чтобы вгрызться в шею рыжей и промурлыкать в покрасневшую кожу. — Не переживай, стерва. Я достаточно трезвая, чтобы суметь за считанные секунды довести тебя до оргазма. // Школьное AU, где попытка впечатлить друг друга на выпускном приводит к нетрезвому, но чертовски чувственному сексу. //

У Куникузуши есть только одна проблема: его никудышные интрижки, разногласия с матерями и хреновая успеваемость в университете — это ничто на фоне неожиданной влюблённости в соседа по комнате Моны. В соседа, который живет в другой стране и который красуется перед Куникузуши каждый раз, когда он созванивается с Моной. // Студенческое AU //

— Мне зябко. Тарталья обхватывает тонкие изящные запястья и сжимает в своих ладонях. — Лучше?

Куникудзуши придерживался строгих правил в отношении своих интрижек, поэтому он никогда не спал с одним и тем же парнем две недели подряд. Чайлд, казалось, был исключением, причем опасным.

Скарамучча не может испытывать влечения к Чайлду. Это Чайлд, черт возьми. Глупый, засранец Чайлд с его идиотскими голубыми глазами и теплой улыбкой, и этими большими руками и… Черт возьми, его тянет к Чайлду. Его влечет к рыжему. Это так неловко.

— Что ты хочешь? — сухо вторит Аякс, поворачиваясь следом и опускаясь на край дивана, по-прежнему неотрывно смотря в спину Сказителя. Ответа по-прежнему не следует. Вместо него — шорох выдвижной тумбы и лязг металла, ударяющегося бляшками друг о друга. И только когда Шестой оборачивается, сжимая в руках поводок с ошейником, внутри всё сжимается.

Их дружбу нельзя было охарактеризовать никак иначе, чем странной, но пока они чувствуют этот комфорт, что охватывает тела и разум, значит всё хорошо. Аякс искренне благодарен Скарамучче за всё, что тот делает. Скарамучча обещает всегда быть рядом.

Куникудзуши не в полной мере осознавал, как тяжело будет переводить отношения на расстояние после того, как он был вместе с Аяксом несколько лет. Тяжело вспомнить даже один день, когда они были не рядом, но вот тебе подарок судьбы — командировка, которая действительно разделяет жизнь парочки на «до» и «после». Интересно, а смогут ли телефонные разговоры насытить их нехватку друг друга?

Скарамучча впервые видит Аякса, когда тому едва исполнилось пятнадцать. Он неловкий, рыжий и долговязый, по ощущениям вытянувшийся слишком быстро и теперь не знающий, как управляться со своими конечностями. Еще детская припухлость, россыпь мелких прыщей на подбородке и начавшиеся пробиваться светлые усишки. Короче говоря, Скарамучча в ужасе.

Скарамучча раздражающий. Язвительный, грубый, саркастичный. Просто Тарталья любит курить с ним на кухне и трахаться. А еще Тарталья любит Скарамуччу.

Скарамучча, вопреки собственным «не врущим» глазам, доверяет. И смотрит прямо в чужие глаза. Интерес. Желание нового. Щеку царапает холодный металл

— никому нет до нас дела, — скарамучча ругается в трубку, держа её у уха острым плечом и роясь в бумагах, чуть ли не подкидывая их, перебирая и всматриваясь в полутьме комнаты. — конечно, никому нет до нас дела, — поддакивает чайлд, опираясь копчиком о край стола, — мы всего лишь убили пару сотен человек, но это мелочи, не думаешь? кто вообще будет переживать о таком.

Скарамучча уверен в том, что ненавидит Аякса, своего бывшего-будущего напарника на очередном задании, где им вместе необходимо найти виновного в резко возросшей активности духов.

О разгоревшейся страсти в маленькой комнатке, чувственных прикосновениях, поцелуях и юности.

Небольшое соглашение между предвестниками.

!tw устоявшиеся отношения Казускар в прошлом (мельком упоминаются в работе) Тарталья и Скарамуш являются соседями. Учатся в одной школе и живут в одном доме вместе с Казухой. И порой их отношения приобретают собственнические черты, особенно, когда Скарамуш слишком любит дразнить эмоции Чайлда другими людьми. Или 13 страниц первого секса чискар в модерн ау

Чайлд не просто хотел Куникудзуши — он отчаянно нуждался в нем. Даже самые тщательно продуманные планы могли потерпеть крах, но Чайлд не позволил этому остановить его.

Скарамучча в беспамятстве трогает свои затвердевшие соски, ласкает бусины, способный лишь тяжело стонать — и ничего более. Тарталья слишком большой для его хрупкого тела.