— Я научу тебя, как любить женщину.

Как достать гомофобного отца, который недавно обидел твою старшую сестру? Конечно, подговорить лучшего друга и прийти на семейный ужин как влюбленная пара.

Мегуми Фушигуро никогда бы не подумал, что найдет язык с надоедливым соседом по комнате. Яркий и громкий Итадори Юджи появился в его жизни подобно солнцу, что встает на рассвете. А потом без этих лучей уже просто было невозможно жить. И все бы ничего, если бы практически каждую ночь Итадори не оказывался на пороге их квартиры побитым.

У Юки наконец-то появилось время спросить у Чосо, какой у него типаж. Проклятие борется с ответом.

Мегуми никогда не был влюблен. Сколько бы другие дети из средней школы ни бредили этим, казалось, что это не более чем глупое избирательное безумие, которое делает тебя одержимым кем-то. Ты становишься слабым, мягким, разум плавится, ты не видишь его недостатков и отчаянно жаждешь его внимания. Мегуми не нуждался в этом. Все еще не нуждается, вообще-то, но его сердце отстойно расставляет приоритеты.

До рассвета оставалось много часов, и Мегуми Фушигуро ещё никогда в жизни так сильно не хотел просто уснуть — провалиться в счастливое небытие, где его сознание было бы занято кошмарами, а не тем, как поудобнее лечь, чтобы меньше болела голова, или как вдохнуть три раза подряд и не зайтись в приступе кашля.

"Моя вторая теория: Юджи – жестокое проклятие Мегуми." Или история о том, как Цумики понимает, что её брат влюблён, раньше, чем это замечает Юджи.

Итадори протягивает свою руку и хватается за его. Так легко и непринуждённо. Практически всю ладонь Мегуми охватывают его мозолистые пальцы. — Не отпускай, ладно? — говорит Итадори. Чтобы его стало слышно, он наклоняется ближе, отчего у Мегуми в груди щемит сердце. — Не хочу потерять тебя с Кугисаки в толпе. Мегуми сглатывает. Поворачивает свою руку так, чтобы Итадори было удобнее держать. — Хорошо, — отвечает он. — Не отпущу.

Как сбежать с паршивого свидания вслепую с помощью симпатичного официанта.

— Никогда не видела, чтобы Мегуми так часто трогал кого-нибудь, — замечает Маки-семпай.

С любовью, Юджи спрашивает Мегуми о его дне, каким бы скучным он ни казался кому-то другому. Мегуми обнимает его торс, готовый заснуть рядом с ним в их маленькой общей постели. Таким был Мегуми в его комнате после миссии, потому что они не видели друг друга весь день.

Нерадивый ребёнок. Фушигуро видит эту неутешительную картину на протяжении нескольких недель и уже вполне успел сделать выводы о том, почему Юджи изо дня в день предпочитает смотреть телевизор в гостиной общежития до того момента, пока организм не отключится от переутомления. Надо было с этим срочно что-то делать.

— Ты хоть представляешь, каково это — любить того, кто обречён на смерть? — вздыхает он. К его удивлению, она сразу же отвечает: — Ага. И, оу, да, он полагает, что так оно и есть. // Одной поздней ночью Мегуми и Маки разговаривают за чаем.

— Ага, это же Годжо-сенсей. Он жить не может без внимания. Хочешь сказать, он не хочет, чтобы кто-то влюбленно ходил кругами вокруг него? — Это… хороший аргумент. — Как думаете, в кого он влюблен? — спрашивает Итадори, подпрыгивая и чуть ли не сияя энтузиазмом. Нобара ухмыляется: — А давайте-ка мы это выясним.

Когда Юджи полностью вынул вещицу из кармана, Фушигуро смог разглядеть её – это было криво вырезанное из розового картона сердце. Валентинка. Мегуми на секунду подумал, что все это глупый сон. – Я это... короче... – спустя, казалось, целую вечность, заговорил Итадори, в попытке объясниться – С днём Святого Валентина.