— Растянешь меня, кошечка? — спрашивает Джисон на ушко и заводит руки Минхо себе за спину, опуская их вниз. — Или пальчики дрожат и лучше я сам? — Нет, я... — Минхо мнётся, расплываясь в смущённой улыбке. — Я хочу. Очень. Можно?

Джисон не следил внимательно за изменениями тела Минхо, но точно ловил себя на мысли, что здоровый румянец его пухлых щёчек выглядит очень мило, что чуть видный животик гораздо привлекательнее выпирающих рёбер, что мягкие бёдра трогать много приятнее, чем терзать косточки.

— Хочу, чтобы ты согрел меня после того, как я кончу в тебя, — шепчет Джисон хриплым томным голосом, что пробирает до костей. Минхо буквально содрогается в его руках и безмолвно соглашается, активно кивая, пока его обычно навострённые ушки крепко прижаты к голове.

— ты маленькая похотливая дрянь с отсутствующим напрочь терпением, ты знаешь об этом? — довольно зло рычит джисон в губы минхо, больно сжимая его щёки пальцами.

Джисон уже едва воспринимает соседа как друга, потому что теперь он — лишь объект обожания, который хочется втрахать в матрас так, чтобы тот навсегда запомнил — нельзя выглядеть настолько вызывающе, когда ты не один! Это же как махать бургером перед лицом того, кто сидит на диете. По крайней мере у Джисона всегда такие же голодные глаза. au, где Минхо маячит перед глазами Джисона в коротком красном халатике, который подарили ему ради прикола, а у Джисона уже нервы сдают.

— Ну, что, маленький вуайерист? — усмехается Минхо. — У тебя есть выбор: или ты сейчас просто уйдёшь, пообещав, что никогда больше не станешь подобным заниматься, а я сделаю вид, что не понимаю, о чём речь, ведь ничего не было; или я приглашу тебя к себе, но пути назад уже не будет, — медленно приближая своё лицо к чужому, Минхо шепчет последние слова практически в самые губы Джисона. — Что же ты выберешь, бельчонок? А Джисон и не видит выбора, потому что услышал лишь только вторую часть фразы.

минхо не имеет вредных привычек, однако, когда приближается течка, ему безбожно хочется курить. и джисон об этом знает.

Минхо ведёт трансляцию и, казалось бы, ничего такого, если бы не одно но именуемое Хан Джисоном, который так свойски разместился под столом между его бёдер.

Чтобы заставить своего парня ревновать, Джисон целует у него на глазах своего лучшего друга Минхо. План работает как-то не так, потому что по итогу ревнует только сам Джисон.

Их любовь — смесь боли и разрушений в одном флаконе. И Джисон готов в ней задохнуться. — Если ты ещё хоть раз попытаешься оставить меня, — Минхо схватил его за лицо, — я привяжу тебя к постели и подожгу дом.

— Расстройство пищевого поведения, — сказал врач.

— Он тебя сейчас сожрëт глазами. Мне страшно. — Не бойся. Он хорошо готовит.

У них всё равно ничего не получится, потому что для Джисона секс — это развлечение, а для Минхо — даже не досуг.

— Но я не хочу на камеру, — доверчиво шепчет Ирино на ушко, — быть снизу, — добавляет ещё тише. — Это стыдно.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

Детский дом. Здесь ты никому не нужен, никто тебя не спасёт, не приласкает, не поможет. Здесь нужно надеяться только на себя. Кто же знал, что в 16 лет, подросток будет принадлежать одному из сотрудников заведения. Кто же знал что он будет бояться его как огня, а лучшим спасением будет подчинение. Пожалуй, Джисон этого точно не знал.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Джисон – немного мерзкий. Минхо увлекается... кое-чем. И они соседи по комнате.

Где бы ни был вожак и куда бы он ни шёл, за ним хвостиком бегает неуклюжее чудо, уверенное в очень серьезных для своего возраста чувствах к старшему. Или AU! где Тэхён не отстаёт от Чонгука, а тот не против, хоть и кажется, что нет.